Глеб даже не удосужился иной взяться за "ВАЛ". Смысл? Такое узришь нечасто. И…

К ним приближались воины древности, гремя щитами и латами, а также копьями и мечами в ножнах. Ноги были заключены в сандалии.

— Ромеи… — выдал Ганц.

— Вот и мне показалось: они — римляне… — согласился Глеб. — Легион…еры…

Заметив противника, они перестроились на ходу, выставив вперёд щиты, укрываясь за ними, и пиками с длиной лезвий в локоть. Да ещё поблескивая металлическими шлемами, на фоне коих выделялся один своей поперечной щёткой.

— Центурион!? — удивился Глеб.

Когда чему тут поражаться? После тварей даже рад был бы тем самым боевикам, с коими не удалось окончательно поквитаться за отряд. То, что было ранее — осталось в прошлой жизни, а в этой всё внове и жизнь в чудовищном мире с адскими порождениями диктовала свои законы.

Как ни крути: а смерть там — это жизнь здесь! И что если смерть здесь — возвращение к жизни там или ещё где-то? И неизвестно где, а застрял Глеб и впрямь в аду. Всё больше склонялся к подобной версии.

— Выходит, и впрямь нагрешил! — решил он напоследок — перед встречей с римлянами, и пока что не особо мирно настроенных в отношении них. Вопросительно покосился на Ганца, ожидая, что станет делать фашист, а он соответственно уподобиться ему.

Тот выстрелил для острастки в воздух, и двинул навстречу римскому воинству с опущенным вниз стволом карабина. А затем резко повернул в сторону. Глеб проследовал за ним.

Они уступали легионерам свою добычу.

— Неслабо так… — отметил Глеб. Он не привык сдаваться, а тем более уступать. Но куда деваться.

После того, как воины центурион в количестве двух десятков, как успел насчитать Глеб, расправились со стервятником, деля добычу, тот направился к ним и явно для разговора, скорее всего подобного на мирные переговоры по устному перемирию заключённого изначально Ганцем.

Зазвучала речь близкая к латыни. Немец взял на себя роль переговорщика. Глеб уступил, а после пытался выяснить: до чего тот договорился с центурионом.

— Что те сказал этот напыщенный петух? Кудах-тах-тах… — изобразил незнакомец, то с кем сравнил ромейца.

— Шнеля, — коротко обрубил Ганц.

— Ах ты, немец! Одно слово — фашист!

— Найн… — напомнил тот. — Гитлер капут!

— Ща те самому будет! — опасался Глеб оказаться в рабстве у римлян-ромеев. — Спартак — чемпион! Вот так вот как-то!.. Русские не сдаются!..

Центурион и ухом не повёл на заявление чудаковатого типа из будущего, столкнувшегося здесь с ним. Похоже, он повидал уже подобных типов и не раз, сталкивался с ними воочию.

— Что за земля? Не Обетованная! Скорее и впрямь ад…

— Тартар… — протарахтел коротко ромеец, что на их языке означало то же самое — пекло сродни преисподней.

— МГЛА —

Со стороны Глебу чудилось: римляне вовсе не замечают жара. Пекло им было нипочём. Это был и впрямь пустынный легион — они из аналогичного войскового соединения.

— Всё-таки Египет — граница близ Израиля с Суэцким каналом поблизости, — предположил он в очередной раз примерно куда попал, а то, что случился временной провал и на родной планете Земля — не сомневался. Но небо…

…Он снова попытался взглянуть вскользь на дальний горизонт небосклон. Нечто стало меняться, в ярко-слепящие краски огненных всполохов вплетались тёмные пятна, напоминая дымные следы. Похоже, что день в адском пекле подходил к своему логическому завершению, того и гляди: наступят долгожданные сумерки. А соответственно можно будет перевести дух.

Вздохнуть облегчённо не получилось, а тут ещё и римляне заторопились. Центурион спешно подал команду, заорав во всю глотку, словно она у него была из свинца — он не чувствовал огнедышащего жара пекла.

Римляне ускорили шаг — и значительно. Как у них это получалось, Глебу оставалось дивиться. Он был поражён действиями "адского" легиона.

— Принципы… — пояснил коротко Ганц.

— А понял — принципиальные парни попались… — всё-таки было тяжело общаться Глебу на словах, да и при помощи жестов — следовало экономить силы. Не поэтому ли немец всегда говорил коротко и по-военному. Привык. Вероятно давно здесь, во всяком случае, дольше Глеба. А вот ему всё здесь в диковинку.

Римляне понемногу стали отрываться от них. Ганц ещё пытался идти какое-то время наравне с ними, но они продолжали наращивать темп ходьбы, уходя в отрыв. Пару раз центурион бросал искоса взгляд назад. Если бы ни его яркая щётка на шлеме, Глеб давно потерял его с воинством. А так всякий раз реагировал на гребень.