Сознание вновь начало затуманиваться, а глаза слипаться. Организм обезводился. Сонливость грозила обернуться неминуемой погибелью, но и действовать за гранью физических возможностей было нереально — убьёт себя раньше отведённого ему здесь срока. И надежды на благоприятный исход никакой.

В голове возникали образы туши твари. Она покрыта бронёй — кожа напоминала панцирный покров, состоящий из пластин. И шипы — повсюду, как грозное оружие против иных здешних хищников. Не иначе. Так чего суетиться почём зря — картина до банальности ясна. Если не удалось сдохнуть сразу в ауле, то придётся помучиться здесь с тем же успехом, а на безальтернативной основе.

Он уже ничего не ощущал, когда вдруг до него донеслось мерное тарахтение. Сначала он не придал значения назойливому звуку, продолжавшему усиливаться с каждый последующим мгновением, вдруг очнулся.

— Люди! Техника… — подкинуло сознание осознание действительности.

Рука машинально легла на лазерный дальномер. Глеб не почувствовал лёгкого жара в пальцах с ладонью, приставил его к очкам.

— Ми-и-истика… — сродни миража показалось ему то, во что он отказывался верить.

По пустыне разъезжали…

— Немцы!..

И выглядели как…

— Фашисты!?..

В такое поверить уж точно нереально — проще в тварь, тем более что вот она — осязаема — он отвалился на неё спиной. А они… далеко и…

Иная свободная конечность потянулась к оружию. Вместо "Винта" под рукой оказался "ВАЛ". Данной странности Глеб не стал придавать значения, а тому: в мотоциклете находились двое фашистов — один водитель, а иной стрелок, располагаясь в коляске у крупнокалиберного пулемёта, выпущенного в Германии 1942 году. Одежда подстать пустынному ландшафту. И в ней им жара пекла нипочём. Они чувствовали себя довольно сносно, реагируя на тех, кто кружил над ними.

Глеб сам отреагировал на то, что немцы пялились изредка, борясь с ослепительным светом пламени вместо облаков. Отчётливо уловил там некие тёмные пятна. Возможно, это были представители местной фауны, представляя собой стервятников. А если так, то соответственно немцы ждали, пока те опустятся к земле и укажут им на цель их поисков — то бишь Глеба с обезглавленной тварью. Тогда придётся повоевать — со всеми разом. И не факт, что оружие не подведёт. При выстреле из "ВАЛа" может произойти что угодно, вплоть до разрыва патрона в стволе, а то и обойме.

— Граната… — было потянулся к ней Глеб, однако понял: фашисты не настолько глупы, чтобы позволить себя подорвать — приближаться явно не спешили, и уже знали наверняка, что именно привлекало внимание стервятников пустыни.

Стрелок в коляске развернул пулемёт стволом в направлении туши твари, а водитель сподобился на обходной манёвр, желая на расстоянии объехать "добычу".

"А что если они не в курсе про меня до сих пор, и их интересует исключительно тварь, как источник пищи?" — призадумался Глеб. Хватило ума не стрелять сразу. Дал возможность мнимому противнику совершить круг почёта вокруг собственного охотничьего трофея.

И откуда только силы взялись — посодействовал адреналин. Жить хотелось больше чем когда-либо. Он ещё не отомстил за ребят — до конца. Пока последний боевик, встретившийся ему в ауле, не сгинет в аду подобном на данную пустыню — не успокоиться.

Душа и без того ушла в пятки, и не из-за немцев, выглядевших чудовищной реальностью, а крылатых существ, опустившихся на столько низко, что Глеб сумел мельком узреть, чего те представляют собой, а такое: лучше бы не видел.

Стервятники были подобны на падальщика без головы, и всё различие меж ними заключалось именно в крыльях — тот не обладал ими, зато эти и превосходили числом.

Грохнул пулемёт фашистов. Они стремились отпугнуть стервятников, а заодно, если получиться, пополнить кем-то из них свои коллекцию трофеев, присовокупив к туше наземной твари.

Глеб попятился прочь от туши, устремившись по-пластунски ползком, не забывая оглядываться по сторонам. Кто знает, откуда ему грозит очередная опасность и кто ещё способен его атаковать, неожиданно для себя провалился в зыбучие пески, оказавшиеся пещерой-норой.

— Час от часу нелегче, — схватился он за "ВАЛ".

Нападения подземного существа не последовало. То ли оно притаилось само в страхе, то ли отсутствовало, покинув убежище и сейчас так же, как и стервятники рыскало по пустыне в поисках добычи. А если хорошенько подумать и предположить, то данное убежище могло принадлежать той твари, которую он оприходовал, а точнее сама нарвалась на него на свою голову.

На сердце немного отлегло. Даже выглядывать Глеб не стремился. Здесь было значительно легче, хотя и воздух затхлым. Но лучше вонь, чем жар испепеляющий не только и не столько снаружи, сколько изнутри. Позволил себе немного расслабиться, в то время как на поверхности продолжало твориться нечто невообразимое.