Пока они спешили на выручку к командирам, чудище задрало двоих, а третий с позором бежал с поля битвы.

— Чудовище не упустите, — наказал Глеб принципу, а сам подался вдогонку за беглецом, пока того не задрали иные чудища из стаи, поджидая в засаде. Опоздал.

Недолго мучался патриций. Возможно, он даже не понял, что случилось с ним, а приключилось и такое…

…Покинул сей грозный мир ада преисподней.

— Эх ты… — выдохнул тяжело Глеб. — И почему такие несговорчивые оказались, а попались…

Повернул вспять, сожалея больше о том, что потерял коня, нежели ездока. Выстрелил в воздух, привлекая внимание отряда.

За ним появились иные чудовища — гнались. Навстречу ринулись гладиаторы, увлекая всадников. Всем вместе удалось отбиться.

Видя численное превосходство людей, адские порождения сочли за благо отступить, получив и без того на заклание три жертвы — ими и довольствовались.

— Возвращаться в лагерь нам нельзя, — пояснил Глеб, обращаясь к Гаю.

Всадникам даже не пришлось сообщать об этом, сделали вид, будто заблудились. Так проще поступить с ними. А когда пообобьются — спесь спадёт с них — тогда и примут в отряд.

До наступления мглы было время, а останавливаться на привал незнакомец не собирался, гладиаторы нисколько не роптали, а вот всадники начали злиться, кидая косые и недовольные взгляды на незнакомца с принципом.

Пришлось вступить с ними в непродолжительные переговоры. Заговорщики обескуражили их своим заявлением, дескать, не держат подле себя, и те сами вольны делать то, что им заблагорассудиться. С ответом — и достойным — всадники нашлись довольно быстро: приставлены к ним для охраны, соответственно не покинут, и вернуться вместе с ними в лагерь, даже если придётся заставить силой.

Пришлось пойти на крайние меры. Глеб выстрелил в коня главного "оратора" среди всадников. Животное рухнуло под ним. Всадник остался без транспортного средства передвижения.

— Кто ещё желает разделить с ним его незавидную участь? — выдал Глеб на родном языке.

Гай перевёл, как сумел. Да этого и не требовалось. Все всё поняли, и то: кто в конном разъезде верховодит всем. Не сказать, что приняли лидерство незнакомца на ура, но хвалебный призыв Глеб уловил.

— Авва…

Гай заинтересовался судьбой незадачливого всадника. Его участь и впрямь была незавидна — он послужил приманкой для чудищ. Им и занялись порождения, пока конный отряд Глеба оторвался от них. На это и был расчёт. Всё-таки ад, а не рай. И на будущее всем хороший урок. Дезертиров или недовольных ждала неминуемая смерть.

Вот так Глеб увеличил численность отряда за счёт сокращения поголовья гарнизона лагеря. И нисколько не сожалел — очерствел и заматерел.

Отряд под его командованием направился в третью сторону от лагеря с места их прежней стоянки. И не останавливались мглу напролёт. К огненному рассвету их потери составили пять всадников — тех, что отстали от них по собственной инициативе. Неволить никого не стал, как и спасать. Зато иные теперь ничем не отличались от гладиаторов и были с ними заодно.

— Побродили, и хватит, — отметил Глеб. — Хватит бродить — не бродяги! Возвращаемся в лагерь!

Он надеялся возглавить тех, кто уцелел там, и даже если толмач, а лучше чтобы центурионы, поскольку требовались командиры его будущему адскому легиону для похода через пекло за первый круг ада в иные — и оазисы. Особо не торопился, делая привалы.

Кони выдохлись, а уж про наездников и речи ни шло, поэтому явились спустя две мглы.

Стены лагеря, показавшиеся из-за вершины холма, значительно выросли.

— Надо же, — удивился разительным изменениям Глеб. — Где-то я всё-таки допустил просчёт. Что-то не принял в расчёт. Жить захочешь и не на такое сподобишься!

Никто их не встречал, да и не стремился, как прежде. То ли некому, то ли притаились в ожидании нападения мятежников. Дальномер выхватил стражей на вершинах земляных башен, сложенных из камней для укрепления фундамента и стен. Попутно Глеб отметил: наверху у краёв появились колья из костей чудищ, они же и меж проходами с площадками, защищая защитников от нападок крылатых тварей с воздуха.

— Хм, укрепились…

Даже перекидной мост через ров появился. Подле него и встали. Глеб жаждал встречи с начальником гарнизона. Его приветствовал из-за вала центурион.

— Авва, Луций, — ответил Глеб.

— Авва, Вилию Великому… — возвеличил тот толмача.

— Знать, жив жид…

— Я таки всё слышал, — показался тот мельком из-за бойницы в стене на башне.

— Ах, вон ты где, — повернулся к нему спецназовец на коне.

Глеб научился сносно верховой езде, и с огнестрельным оружием в руке стал значительно грознее, чем прежде пешим.