Словно снег на голову.

И все за один день!

Под конец, добили морально письма. Одно из храма Хизельмаш, а второе — тайная инструкция гаденышу Гаджу от милой и любимой супруги, Илены Альвинской. С какой такой причины его жена затеяла раздел центральных земель Зоргана — Важич не знал? Но больше всего шокировал тот факт, почему Илена решилась на столь гнусный поступок? Почему подкупила Конрада и поставила на его точность и умелость такие высокие обязательства? Или здесь еще замешаны совсем другие люди? Илену могли тонко подставить. Стравить нас друг с другом? Сплошная мистика! Но следовало разобраться. Притом как можно скорей.

Для таких целей он мог попросить прибыть в резиденцию на тайное совещание господина графа Сермена Коршуна — главу Тайной службы, но уважаемого чиновника не было в Королевстве, его миссия в Молочных Пиках до сих пор не завершилась. И по последним данным Серой Башни, неизвестно когда и закончится? Почему-то Важич достаточно серьезно переживал за судьбу доверенного помощника, не в пример Арвину Робсу и Гаджу, Сермену Альвинский всецело доверял, словно собственному сыну. Так герцог мог довериться только… собственной дочери. Удушливая тяжесть в который раз сдавила грудную клетку герцога Альвинского, лишнее напоминание о неизвестной судьбе дочери, Ирвин, бесследно пропавшей на юге Зоргана и попавшей по нерасторопности храмовников в руки эльфам. На прикрытые от горя глаза набежали слезы, за какой-то месяц Важич постарел на десяток лет, а ведь возвращался в тот злополучный день живым и здоровым. Бодрым и веселым. Долгое и утомительное путешествие в Вельможный лес нисколько его не утомило, он то и дело слышал вкрадчивые возмущения солдат эскорта, истоптавших в седлах задницы и бока, а ему — хоть бы что. Словно и не стукнуло в этом году шестьдесят лет! Так нет же, судьба нашла способ укусить и ударить с жадным азартом в самое больное место: опутала главмейстера Гаджа, заставила пойти наповоду интриганки и вероломной… ведьмы! Превратила в алчного лиходея! Убийцу! Палачом по найму. Кому теперь можно после этого верить?..

Шквал мыслей и переживаний!

Важич тяжело приоткрыл, будто налитые свинцом веки, чтобы понаблюдать за размеренными движениями верного Жама. Верного Жама? В свое время Конрад Гадж тоже был верным человеком, также как и Арвин Робс, да и мейстер Лукас. Таких доверенных людей шатается по резиденции немыслимое количество.

За спиною Жама суета…

Гм!

А это еще кто?

— Ваша милость позволит?

Важич чуть не вздрогнул, за месяц он совсем отвык от громких звуков. Правда, сразу узнал явившегося гостя — Верховный канцлер Мейдрина сир Томаш Иртвин. Именно на нем, то есть на его кандидатуре в отсутствие графа Коршуна Альвинский остановил свой придирчивый выбор. Именно канцлеру, спустя неделю раздумий, Важич решил посвятить в ряд скрупулезно осмысленных планов и идей.

— А сир Иртвин, входите-входите, не задерживайтесь! В комнате приоткрыто окно и порядком дует, но я осмелился ослушаться медоков и взяться за собственное лечение старыми проверенными методами, — герцог широко улыбнулся, наверное, в первый раз за весь месячный карантин, поэтому улыбка вышла у него вялая и беглая. — Воздух. Регулярное питание. Травяные отвары и минимум магии.

Томаш взаимно лыбился, присаживаясь в массивное кресло напротив. Действительно Альвинский выглядел неважно, серый оттенок лица и бледность на щеках, под глазами тяжелые мешки, веки налиты свинцом, губы — мертвенно-красные. Если бы государь Королевства не двигался и не говорил, канцлер мигом бы подумал, что владыка умер, покинул грешный мир Зоргана навеки. Но Важич держался. Медленно и постепенно крепчал и выздоравливал. День ото дня. В герцогской канцелярии считали и гадали, когда же господин, наконец-то, станет на ноги?

— Жам, хватит колотить чашку, оставь! Принеси лучше сиру Иртвину тоже чаю! Не травяного, а черного, крепкого, правильно Томаш?

Сир Иртвин вежливо кивнул, сегодня, в таком состоянии герцогу можно было простить все, даже простоту и некоторую бестактность в разговоре.

— Ты прости старика, что потревожил тебя, у тебя, наверное, и без меня дел по горло? А тут я еще лезу со своими проблемами. Не обижайся, Томаш!

Верховный канцлер сдавлено кашлянул, прочищая горло, отгоняя неловкость и ошарашеность, он давно не помнил случая, чтобы владыка Королевства Людей вот так просто и без официоза вел с ним беседу? Благо с комнаты успел убраться Жам, да и на магическую защиту от прослушивания вполне можно понадеяться. Значит, сейчас предстоит весьма откровенный и щекотливый разговор? Высшая степень важности!

— Ну что вы, ваша милость, зачем вы так? Вы когда-то говорили, что наши два государственных аппарата — единое целое звено. Как только я получил весть о вашем выздоровлении и желании свидится, тут же бросил дела и примчался. Мы и не надеялись, что вы так быстро окрепнете. Станете на ноги…

— Да куда там! Еле сижу, а ты уже — на ноги вставай! Еще недели две валяться в постели.

— Дай Аллон вам силы!

Сир Иртвин стал переживать, а не слишком Важич перегибает палку со своей немощью, может, точно окреп и втихаря играется? Следит с высока, да присматривается, шпионов и отступников разоблачает?

Вернулся Жам с пустой пузатой чашкой с расписными боками и позолоченной вязью.

Томаш махнул на него рукой — мол, я сам справлюсь, иди!

Канцлер придвинул прибор к сахарнице и всыпал в душистый заваренный чай три ложки сахара, спокойно, отрепетировано расколотил, едва касаясь серебром стенок посуды. Движения, оточенные не годами, а аристократичной кровью, фамильным воспитанием.

Все-то время Важич полусонно наблюдал из полуприкрытых век, анализируя и взвешивая предстоящие темы для разговора.

— Не буду тебя мучить и морить, перейду сразу к делу…

Ага, любезности, наконец, закончились!

— То, что я перед тобой в таком жалком состоянии — результат спланированной акции…

Сир Иртвин приготовился слушать.

— Илена Альвинская охмурила взятками главмейстера Конрада Гаджа, который, долго не думая, пошел у нее наповоду, подстрелил меня, когда я парился в ванной. Чухал яйца и не о чем дурном даже и не думал! — Важич сделал паузу, слова давались ему не просто, с трудом, но говорить нужно до конца.