— Не подымай шума, стерва, а то прирежу! Твой дружок давно тебя ждет?

— Я обещала вернуться через полчаса, ходила на рынок за…

— Скажешь пареньку, что мы твои старые дружки, поняла?

Утвердительный кивок.

— Будешь идти рядом с нами. Давай! Вперед!

Хруст снега за спиной, вернулся из подворотни второй тип.

— Они готовы.

Слова заставили Эвелин похолодеть и содрогнуться как никогда.

Вот мразь, выследили!

— Шевели ногами! И не делай глупостей, сучка!

Эвелин едва не закричала от паники и нарастающего в глубине души бессилия.

— Топа-ай!

Зарычал уже первый.

Второй с трудом себя сдерживал, чтобы не пырнуть ей в спину острое железо.

И она пошла. Совершила первый, самый трудный шаг, неимоверный шаг и поспешила к своему убежищу. К тайнику, столько сокрытому от чужих глаз, раскрытому профессиональной слежкой. Вряд ли теперь стоило переживать. Когда-нибудь это должно было произойти — и произошло сегодня.

— Не спеши, дура, помедленнее! Мы ведь твои товарищи, а не конвоиры. Не лети!

Она повиновалась, сбавила прыть, затаив дыхание.

Ищейки уверено топали по пятам, утопая в снегу и прокладывая в снежных сугробах новые тропы. Подмога из подворотни хранила полное молчание, и это обстоятельство очень беспокоило девчонку. Может, крадутся с противоположной стороны? Со стороны дороги? Но там стена? У них есть лестница — значит, подготовлены заранее ко всему!

— Чего дергаешься? Иди спокойно, не нервничай! Не вздумай подавать сигнал — прибьем на месте! Не глупи! — Тихо, но точно наставлял первый. Второй упорно молчал, но Эвелин хорошенько уяснила за свою тяжкую жизнь — хладнокровные убийцы редко бывают говорливыми, обычно действуют, молча и эффективно, в этом их профессионализм.

Они подошли к сараю. Ветер обдувал голые стены, а снег засыпал через подранную во многих местах крышу, прихожую и главное помещение постройки, такое убежище побрезговали присвоить не то, что крысы, но и кроллы.

Схватив в проеме дверей Эвелин за пояс, главный ищейка привлек девчонку к себе и с брезгливостью в голосе заметил:

— И как вы тут ютитесь? Небось, всю ночь трахаетесь, чтобы согреться?

Эвелин в страхе не осмелилась возразить.

— На пороге окликнешь его, скажешь, что с друзьями, пускай фокусы не выбрасывает, а не то…

Наемник не договорил, сзади подошел напарник и зашептал:

— Химан и Грукк готовы. Можем начинать!

— Можем, значит, начинаем! Вперед! Ни чего не забывай!

Она на ватных, шатающихся ногах пересекла заваленную хламом комнату и, обходя побитую и погнившую мебель, не уверено приблизилась к тайнику. Сквозняк гулял по драной крыше, трепал валяющиеся под ногами и в старом хламе кусками штор и одеял, Эвелин никогда раньше не присматривалась к таким обыденным мелочам, но сейчас, когда рука смерти тянулась к ее горлу — заурядные вещи приобрели осмысленное и железное значение, важность в будущей кульминации жизни. Встретит она сегодня вечер живой или ее заколют прямо здесь, а еще хуже отдадут останки на съедение кроллам. Только хоть сейчас не паниковать!

Родж! Милый Родж! Миленький Родж!

— Чего ты там скулишь? А ну быстро заткнулась! Где вход в берлогу?

— Зде-есь… — она указала на ворох тряпья, обычно этим рваньем, старым и убитым она маскировала вход в лежку.

— Действуй, не стой!

— Может сами, а ее…

— Не мельтеши, успеем!

Второй зло сплюнул, у него чесались руки кого-нибудь прирезать.

— Долго ты еще?

— Уже-е…

Ее от нетерпения отпихнули в сторону, второй наемник проворно нырнул в тайник, оглядел с подозрением нору и сразу вынырнул обратно, переглянувшись с главным.

— Порядок.

Старший с улыбкой обернулся к шлюхе.

— Молодец, не соврала. Все идет по плану, возможно, мы оставим тебя в живых. Возможно… — он кивнул на вход: — лезь!

Она подобострастно повиновалась.

Как никогда яма обдала ее холодом и мерзким морозом, словно дуновение Призрачного мира. Поцелуй потустороннего края. Эвелин вжалась в стенки замкнутого тоннеля, отчаянно заработала руками и коленями. Быстро, с беспредельной самоотдачей. Ползти пришлось два с половиной метра, нащупала ворох тряпья и вытолкала его вовнутрь убежища, прочищая себе и ищейкам путь в крохотный тайник. Вот она и дома!

Она задержалась на краю тоннеля, опасливо оглядываясь, боясь увидеть встревоженного и недовольного вечно Роджа, но в ответ — ни кого! Сильный тычок в зад, выбросил ее на пол берлоги, заставил во весь рост распластаться на земле. Мужские руки тут же подняли ее на ноги, отряхнули, она с диким трепетом поняла, что полностью во власти головорезов.

— Ну-у!

Главарь украдкой, больно саданул ее по ребрам.

— Родж! Родж!! Ро-одж!?

Эвелин и ищейки с неподдельным изумлением огляделись: основные стены трущобы действительно были обложены кирпичами, а вот боковые, что шли поперек убежища являлись стенами. Задняя — стеной сарая. Передняя — стеной, выходящей на противоположную дорогу к рынку. Дела! Крыша, как и говорила шлюха, латаная-перелатанная, накрыта сеткой и брезентом. Ну и нора! Хуже не придумаешь!