Наемники машинально скривились, в их руках резво заблестели короткие мечи и ножи, Эвелин задрожала и боялась обмороком свалиться к ногам бандюгам, а может, то был шанс умереть бессознательно? Кто его знает?

— Ро-одж? — без прежней уверенности в голосе позвала храмовника девица.

— Где твой шалопай? — Главарь терял терпение, второй с настороженностью осматривался вокруг.

— Может, отлить пошел? Зови громче!

— Роооджжж! Роооджж… — ее крик утонул в резком свисте стали и…

Началось!

Комом живой плоти на голову…

Дикий вереск Эвелин утонул в треске разрываемого брезента и сетки. Ей крупно повезло, что первый ищейка отшвырнул ее на пол, к противоположной стене, иначе она утопилась бы в водовороте стали и… убийственной магии.

— А-а-а-а… твою мать!!

— Мразь! А-а-а…

— Химан! Хи…

— Тва…

Тайник смешался в картину агонии и боли.

Дикий вой Эвелин вторил убийственной сцене…

Родж и сам тогда не понял, когда заподозрил что-то неладное, припал сначала к выходу из норы, втянул ноздрями морозный сквозняк и четко заключил — к убежищу приближается опасность.

Головорезов и Эвелин Родж приметил издалека, до того, как и увидел ищеек воочию, негативная энергия от убийц растекалась по всей округе широкими волнами.

Быстро, обдумав, ход действий он решил лезть на ветхую крышу, в помещении не разойдешься — места мало, мечом не намахаешься. Юрко залез на каменные перекрытия, приподнялся над стеной и глянул во двор. Типы погоняли девчонку к норе, действовали не хитро, но отменно. Здесь же Родж решил идти напролом — брать внезапностью и стремительностью. Даже уже изготовился, когда увидел арьергард ищеек — размытые, скользкие тени над снегом, не оставляющие за собой следов и каких-либо шансов.

Аллон спаси и помоги — ищейский дух и маг-накопитель! Дух и его маг-источник!

Тактику пришлось менять на ходу, но нечисть, к сожалению, не дала привести ее в исполнение — дух взлетел над сараем, на миг завис, а потом, высмотрев на крыше Роджа, ринулся в атаку.

На такую прыть не успел отреагировать и магик, а невесомое колдовством существо резко материализовалось в крылатого ящера, накинулось на храмовника, даже не оповестив о своем маневре хозяев.

Родж в стремительном прыжке отскочил с места засады и, извернувшись в воздухе, с полуоборота налетел на разъяренную, шипящую тварь. Пасть оказалась молниеносно на уровне его глаз, язык тянулся к лицу, клыки клацали в опасной близости, а с нижней губы монстра лилась едкая дрянь — ядовитая слюна. Роджа обдало невыносимым смрадом. Он от омерзения содрогнулся.

Клац-клац-клац-клац-клац-клац…

Хватала воздух жадная пасть…

Да хватит же!

Меч Роджа по рукоять вонзился в хитиновый покров и мясо.

Нечисть заливисто завизжала и зашипела.

Задние конечности тварюги подогнулись и два тела рухнули на сетку и брезент, которые, не выдержав их веса, треснули по швам, обрушив какофонию смерти на головы гостям…

Меч храмовника неимоверно точно продолжает наносить удары ящеру, тварь вопит и изрыгает из пасти отраву.

Вопит и верещит, не переставая Эвелин.

Первый ищейка подводится, припадая на правую ногу, туша ящера при падении зацепила его голень. Меч наемника сверкает, проворно пытается достать паренька.

Родж отбивает выпад и махом отгоняет недруга к стене.

Эвелин верещит сильнее прежнего, зажимает глаза ладонями.

Сталь звенит в ушах, рассекает воздух.

Второй тоже подводится, зажимая продырявленный, окровавленный бок, идет в наступление — нож летит в Роджа стремительно и прицельно, но подмастер умудряется уйти от поражения за короткие секунды, сталь чертит глубокий порез на плече. Родж лишь шипит, подражая ящеру.

Дух-ящер вырывается и скидывает из себя храмовника, Родж летит, ломает спиною дряхлую мебель, плюется и матерится.

Первый подскакивает для завершающего и точного удара.

Храмовник прыгает, наплевав на боль и треск поломанных костей, уходит вправо. Клинок проходит выше его головы, подмастер ныряет под руку и вгоняет в живот убийцы меч.

В немом крике главарь таращится стеклянными глазищами перед собой, смерть упоительно тянется к своей жертве.

— Хррр! — Рычит зверем второй. — Ублюдок! Стервец! Затрахан…

Много лишних слов и ненависти. Злость и ярость притупляют умение и мастерство — этому учат на первых тренировках в храме Хизельмаш, но, никак не в подворотнях и улицах столицы.

Бешеные взмахи клинка Родж пропускает в сантиметрах от себя, ускользает умело, как учил Сарм, Матеус, Войчек и показывал воевода Хесам; уловил нужный момент — ответил.

Рубящий удар с полуоборота по ногам — наемник тонко и громко ревет на все убежище, конвульсируя на обрубках по земле, Родж убивает непрошеного гостя с методичностью хладнокровного дровосека. В грудь всаживает больше половины закаленной в гномьих горнах сталь. Безжизненная маска смерти застывает на грубом лице — такова расправа за наглые мысли и поступки.