Но на сердце тяжесть, и тягостное предчувствие — лучше не геройствовать, тихо убраться вон. Кирчик так и решил поступить. Смотаться не глядя.

Шорох легкой поступи. Девица выпорхнула из темноты, в руках скомканный узел — его вещи. Даже нож не забыла. Молодчинка! Кирчик благодарно приобнял ее.

— Спасибо.

Кухарка зарделась, засмущалась.

Он попытался всучить ей деньги, но она лишь сердито отворачивалась. Как жаль, что ему так скоро приходится уезжать!

Он выскочил во двор. Постоял с минуту и, решившись, спокойно ожидая в любой момент окрика, преодолел путь к конюшне. Растерялся. Столько лошадей! Где же его верный конь? Тишка появился со спины.

— В конце ряда…

Кирчик вздрогнул от неожиданности, лихорадочно хватаясь за нож. Ну, ты, Аллон тебя!..

— В конце…

Кирчик не стал дальше слушать — в конце, так в конце.

Так и есть, только седлать скакуна одному, ничего он к такому привычен! Кони нервно ржали, наверное, чуяли чужака и его нервозность. Сейчас он сядет в седло и…

Гонец направил жеребца к выходу, в воротах огляделся, вроде тихо? Пнул коня в бока и рысью погнал к главному тракту. Только б не заметили его! Часовых не видать…

Сарай за спиною. Гостиница тоже. Еще одна хата, а за ней вторая… третья…

Кирчик даже не заметил, когда выехал на голую местность, в гору холма, на котором проходила лента Северного тракта, подогнал коня, чтобы успеть пролететь расстояние, как можно быстрее, и, придерживая шапку, рванул навстречу холодному ветру. Уже на самой вершине холма ему показалось, что он услышал резкий, заливистый свист. Помотал по сторонам башкой — никого. Показалось?

Но на самой вершине — снова свист.

Он пришпорил скакуна.

Сильный удар в правую лопатку развернул его в седле, а следующий по голове — сбил шапку и отправил его с коня, прямо в высокие сугробы. Он летел, кувыркаясь и теряя сознание. В голове кутерьма и каша. Его все-таки нагнали, заметили. Поймали! Может, не следовало бежать? Строить из себя шпиона?

— Подымай его братцы!

— Че за гусь?

— О да это гонец!

— Вижу что не магик, Рябчик! Тяни его к секрету, вязать будем!

— Старшим надобно доложить…

— Так поедь доложи!

— И доложу!

— Быстрее только!

Ругань вслед.

— Яркий перец попался мужики!

— К костру его, сейчас…

— Э нет, гонец же!

— Да чаго ты?

— Нет сказал! Старшие должны приказать!

Кирчик силясь с мутью в голове и набившим в рот снегом, заворочал языком, слаживая простые, но сейчас невообразимо трудные слова в предложение.

— Я ве… ез Х-ххорв…

— Чаго он мычит?

— А хрен его знает?

— Селезень, заткни ему…

Хруст снега под сапогами.

Грубые руки возле лица.

Кирчик попытался снова вразумительно замычать.

— Да Гусь, сделай что-нибудь!

— Да не Гусь я, бля!

— Гусь, если не можешь гонца связать…

— Ах-х!

Кляп, а затем веревка начали стягивать конечности канцелярского служаки. Кирчик попытался дергаться.

— Вот паскуда, дергается!

Опять скрип подошв по снегу.

Гуп-п!

Кирчика огрели чем-то тяжелым и увесистым по затылку.

Тьма…

2. Свергилль. Улья Грез. Мейдрин. Необжитые земли. Молочные Пики. Эльфран. Лафим. Черный лес. Пустошь Ракона. Королевский лес. Вельможный лес.

"На четвертый день после визита Верховного канцлера Мейдрина сира Томаша Иртвина и Верховного судьи барона Сериона Вольдрена в Серую Башню персонально в мой архив, я по настоянию вышеуказанных господ, с экстренно-важным поручением отбыл на север. Искать правду о неком господине, чье имя — БАРКЛ… (слово исчерчено на бумаге, видно, что автора охватила секундная паника, когда он выводил столь странное имячко на бумаге. Что оно в себе могло таить?)

…Я постоянно нервничаю, когда вспоминаю эту странную личность со странным именем. Персону, обложенную сверхтайнами и загадками. Хотелось плюнуть на государственный долг, отказаться от патриотической идеологии, послать чиновников подальше. Написать майору Радонскому рапорт об отставке и убраться из столицы прочь, подальше от политики и интриг. Очередная государственная свара. Не иначе.

Мне трудно писать эти строки, мы в пути. В полной жопе! А что можно ожидать от Дальнего Севера? От голых скал, льда и кошмарного мороза? Второй день пути, а я уже жалею обо всем, жалею о том, что народился на свет…