— Это социальный закон?

— Конечно, и открыт он был давно.

В государствах авторитарного типа его реализация облегчается за счет однонаправленности социализации и образования. В СССР невозможно было себе представить, чтобы в школе от учителя ребенок узнавал одно, а из средств массовой информации — совсем другое. И тогда не было единства слова и дела, что во многом явилось причиной кризиса, но все-таки в основном социализация и образование дополняли друг друга. Еще более синхронно они действовали в Германии во времена Гитлера. Заметьте, ведомство, которым руководил Геббельс, называлось министерство народного просвещения и пропаганды. А было еще министерство воспитания и науки. Оба эти министерства работали в связке и достигали прекрасных результатов с точки зрения техники воспитания. Идеология была мерзкая, но технология эффективная. Такого эффекта удавалось добиться не в последнюю очередь за счет социализации через систему молодежных организаций, через школы.

— Как Вы думаете, почему в России не слишком успешно прошло внедрение православного образования и православной культуры?

— Тех, кто выступает против связи образования и религии, против введения курса основ православной культуры, не так много, но они очень активны, и активнее прочих — Виталий Лазаревич Гинзбург. Такие люди создают большой шум, но совсем не обязательно выражают волю большинства, скорее наоборот. Я считаю, что возрождение духовно-нравственной культуры принесет только пользу, воспитательный потенциал религии нужно использовать. Но, конечно, важно, чтобы не нарушался закрепленный в Конституции принцип свободы совести: нельзя ни насильно навязывать веру, ни ущемлять права верующих. Другое дело, что и среди представителей одной конфессии, например среди христиан, нет единства.

— Позвольте задать Вам личный вопрос: как Вы думаете, счастье есть?

— Конечно, есть.

— В чем оно?

— В гармонии — в самом широком понимании этого слова. Я имею в виду гармонию личных интересов и интересов по крайней мере ближайшего окружения, а лучше более отдаленного, а также гармоничные отношения с природой, гармонию между потребностями и возможностями их удовлетворения, хотя для большинства абсолютное единство здесь вряд ли возможно. Счастье существует, но чтобы его достичь, нужно работать. Правда, иногда многое зависит от случая или от промысла Божия.

— Какой Вам видится Россия, скажем, 2020 г.?

— Знаете, я оптимист. Чего только не пришлось пережить нашей Родине, но она выстояла. Мне очень близка оценка М.В. Ломоносова, которую он дал в своей «Древней российской истории»: «Народ российский от времен, глубокою древностию сокровенных, до нынешнего веку толь многие видел в счастии своем перемены, что ежели кто междоусобные и отвне нанесенные войны рассудит, в великое удивление придет, что по толь многих разделениях, утеснениях и нестроениях не токмо не расточился, но и на высочайший степень величества, могущества и славы достигнул… Каждому несчастию последовало благополучие большее прежнего, каждому упадку высшее восстановление… Однако, противу мнения и чаяния многих, толь довольно предки наши оставили на память, что, применясь к летописателям других народов, на своих жаловаться не найдем причины».

И там же Ломоносов пишет: «…и к ободрению утомленного народа некоторым божественным промыслом воздвигнуты были бодрые государи».

Да-да. Как оказалось, бодрые государи у нас тоже бывают. Во всяком случае, появились после ухода Бориса Николаевича.

— Вы не только ученый, педагог, но и руководитель. Назовите три управленческих принципа Никандрова?

— Во-первых, важно понимать, что ты всего не знаешь и, соответственно, слушать людей. Во-вторых, если что-то решили коллективно или иногда приходится решать самому, то нужно работать на выполнение решения, а не бесконечно его менять. И третье: если ты совершил ошибку, имей смелость это признать.

В системе безопасности любого государства силовые структуры являются в определенном смысле несущей конструкцией. Геннадий Николаевич Зайцев, человек, стоявший у истоков создания одного из самых грозных подразделений российских спецслужб — антитеррористической группы «Альфа», командовавший ею в 1977–1988 и в 1992–1995 гг., Герой Советского Союза, генерал-майор в отставке, в беседе с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым, делясь воспоминаниями, дает свою оценку ряду исторических фактов, а также нынешней политической ситуации.

— Вы — не только легенда спецназа, но и руководитель, которому не раз приходилось управлять людьми в экстремальных условиях. Назовите три принципа управления Геннадия Николаевича Зайцева.

— Первое — это обучение подчиненных. Второе — забота о людях. Третье — создание в коллективе особого микроклимата, который бы работал на его укрепление. Отбор в наше подразделение проводился достаточно жесткий. Каждый кандидат в обязательном порядке проходил через лабораторию психофизических исследований, где проверяли его психологическую устойчивость, совместимость с коллективом. Если человек не подходил по этим параметрам, его не рекомендовали в «Альфу».

— Из скольких кандидатов выбирался один будущий альфовец?

— О-о-о, это сложный вопрос. Когда численность личного состава подразделения увеличили — первоначально на 71 единицу, а затем и больше, — были перелопачены тысячи личных дел.

— Неужели тысячи?

— Да, я не оговорился, тысячи личных дел. Сначала отбирали по личным делам, а потом из тех, кого отобрали, кое-кто отпал в процессе тестирования. Хорошо, если из пятидесяти человек подходил один.