— Смотри! Смерть там воздвигла трон…

Нежный детский голос… я знала его. Конечно же! Маленькая девочка и мальчик-подросток, брат и сестра, заточённый во тьме. Они просили помочь им, а я так ничего и не сделала.

"Неужели мне прощают трусость и дают второй шанс?"

Забыв о страхе, о холоде, я побежала на свет. Голос между тем продолжал читать:

…Где странный город погружен,

На дымном Западе, в свой сон.

Где добрый и злой, герой и злодей

Давно сошли в страну теней.

Дворцы, палаты, башни там

(Ряд, чуждых дрожи, мшистых башен)

Так чужды нашим городам!

Не тронет ветер с моря — пашен;

И воды, в забытьи немом,

Покоятся печальным сном.

Девочка всё также сидела в глубоком кресле, брат стоял с ней рядом. Сотни высоких тонких свечей давали достаточно света, чтобы не оставить ни малейшего шанса теням укрыться в углах небольшой пещеры. В ногах у маленькой чтицы всё также сидела фарфоровая кукла в пышном белоснежном платье. Дети были одеты в чёрное без единой цветной нитки, словно их перенесли в это странное место прямиком с похорон.

Некоторое время я наблюдала за детьми, затаившись во тьме. Кто они? Как оказались здесь? И почему не могут выбраться? Вопросы, вопросы… Ответы на ум не приходили, и хуже того, я не знала, с чего начинать их искать.

— Элевэ? — внезапно спросил мальчик, всматриваясь в темноту. — Ты всё-таки пришла за нами?

"Бедное дитя…"

Мне ничего не оставалось, как выйти на свет.

"Что со мной?"

Я с удивлением обнаружила, что одета в длинное алое платье без рукавов, с глухим воротом, разрезами до середины бёдер. Правую руку обвивала гирлянда роз, на левой красовались фазы луны.

"Мои татуировки снова со мной. Будто их и не свели три года назад".

Неизвестный шутник облачил меня в полный наряд жрицы Жиюнны, гневливой богини-колдуньи. Давненько я не примеряло его на себя.

— Когда-то я была Посвящённой, верно. Однако меня лишили милости Госпожи. Может, теперь я ей и не совсем безынтересна, но теперь мои Слова только слова. Они лишены божественной силы.

— Но как же так?! — с отчаянием воскликнул мальчик. — Твоё платье… и знаки на руках… Они совсем как в Книге!

Он взял у сестры с колен толстый фолиант и показал мне миниатюру. На ней женщина в кроваво-красном платье и с татуированными руками сражалась с отвратительным чудовищем. Волосы у нее были такие же белокурые, как и у меня. Лицо неизвестный художник изобразил неряшливо — и на том спасибо.

— Это ты! — уверенно заявил подросток.

"Может и я".

С недавних пор от меня все чего-то хотят: призраки, демоны, жрецы, боги, и, кажется, у них есть на то некие основания. Но я в упор не понимала, как могу спасти детей. Меня саму впору вытаскивать из болота.

— Допустим, здесь изображена действительно я. Но…

— Это и есть ты, — оборвал меня юный упрямец. — Книга никогда не ошибается.

"Артефакт?"

— Она волшебная? — настороженно спросила я.

Мальчик коротко кивнул и протянул мне фолиант. Я раскрыла его на титульном листе и едва не застонала от разочарования. Вся книга была написана на чудовищной смеси Высокого, эльфелингского, древнеэйанского и первых искусственных языков.

"Настоящее детское чтиво".

— Кто тебе её дал?

— Мама. Перед самой своей смертью, — с неохотой произнёс мальчик. С каждым мгновением я всё больше его разочаровывала. — Она хотела нас защитить.

Я пригляделась к ребёнку. Некоторые особенности его внешности объяснялись только одним…

— Вы оба полукровки?

— Неужели это так важно? Элевэ, просто спаси нас. Вызволи из этого ужасного места. Моя сестра ещё так мала… она едва держится. Когда ей не хватит сил читать заклинания, Тварь сожрёт нас!

Я вспомнила Тенерия, несчастного старшего брата Шэйна. Демоница вошла в его тело, чтобы открыть проход сквозь Чёрное Зеркало.

"А ещё я поцеловала его. Для ритуала".

Тенерий был полукровкой — наполовину человеком, наполовину эльфелингом. Смешанная кровь часто является проклятьем. Она притягивает порождения Бездны — Тварь, которую упомянул отрок, наверняка к ним относится.

— Вы полукровки. Дети от союза человека и нелюдя.

— Наши родители мертвы, — тихо сказал мальчик, глядя мне прямо в глаза. — У нас никого не осталось. Молю, элевэ…

— Но я не знаю…

Обжигающая боль. Затем — пробуждение.