— Печальный бог, если ты меня слышишь, дай знак, — прошептала я в пустоту, готовясь уйти в странствия по Эйпно Косом. — Хоть какой-нибудь.

Несколько томительные мгновений ожидания…

Ничего.

"На что ты надеялась, Элен?"

Я — особенная. Иная. Отличная от других.

Подобных мне боги обходят заботой.

"Ты скоро привыкнешь", — раздался в голове насмешливый низкий женский голос. Сразу вспомнились бледные лица испуганных младших жриц, смесь ароматов благовоний, роз и полыни, мучительная слабость тела.

Жиюнна.

"Спи, Хелена", — приказал голос. — "Не мучь себя вопросами".

— Но я только хочу… — от волнения я начала говорить вслух. Не каждый день истинная богиня снисходит до разговора со смертной. Особенно — со смертной-отступницей.

"Забыла, кто я?"

Десятки невидимых сильных рук схватили меня и поволокли в ледяной мрак. Беззвучно рыдая от бессилия, я раз за разом повторяла первое и самое главное правило жрицы Алой Владычицы: никогда не спорь с богиней.

"Испугалась?"

Я попыталась воззвать к своей единственной опоре — любви, но моё увечное чувство не могло противостоять на равных могучей воле Жиюнны.

— Лионель! — в отчаянии закричала я, но разве мог прийти на помощь тот, кто застрял в промежутке между жизнью и смертью?

"Простите, милорд".

Сильные чувства — и любовь, и ненависть — связывают людей. Нам нет спасения. Моя слабость тянет ко дну обоих.

Одиночество. Холод и темнота вокруг. В какую часть Криос Косом Жиюнна низвергнула меня?

Нет.

Это моя личная бездна. Владычица решила преподать мне урок.

— Раскройся, душа моя. Как невзрачная раковина таит внутри себя жемчужину, так и ты скрываешь драгоценнейшее сокровище.

Миарк сказал — во мне есть свет.

Отбросив сомнения и животный страх, я представила образ того, кто для меня воплощал абсолютного врага мрака. А затем Он, сияющий и прекрасный, протянул руку бьющейся в сетях тьмы девушке-мотыльку.

"Жжётся!", — обиженно вскрикнул голос. — "Дурная девчонка".

В тот же миг лопнула связывающая меня с реальностью нить.

…что с ней?

Осторожное прикосновение, отдающееся тупой болью в каждой частице тела.

"Я…"

— …не просыпается. Я всё перепробовал.

— Странно. Хелена находится под защитой Белой Королевы. Она не могла заболеть. Тут что-то другое.

"…не могу пошевелиться…"

— Магия?

— Честно говоря, я не очень хорошо представляю, что именно вы понимаете под этим словом, но предполагаю — здесь ей и не пахнет.

Разговаривали Миарк и… Лионель?

Ещё одно прикосновение. На этот раз — приятное.

Надо хотя бы моргнуть.

"Получилось".

— Она нас слышит. Эй, принцесса!

"Медленно, но уверенно вырываюсь из цепких лап тьмы. Открываю глаза…"

Искренняя радость в глазах Миарка, на лице Лионеля смешанные чувства.

Облегчение и…

— Тебе… стало лучше.

Слабая улыбка. Подарок для моего рыцаря-защитника.

— Не делай так больше, — строго сказал паладин. — Ты меня напугала.

— Со мной говорила Жиюнна. Мы немного повздорили. Только и всего.

— Игры с богами до добра не доводят. Никогда.

Он взял мою руку в свою и — от неожиданности у меня пропал дар речи — угрюмо произнёс:

— Остановись. Не губи себя. Мне больно видеть… твои страдания.

Я смотрела на его измождённое, но полное решимости лицо и понимала — он готов жизнь за меня отдать.

"Ах, сир Лионель…"

— Мне уйти? — вежливо поинтересовался Миарк.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Помнишь, ты говорил, что любой клинок можно перековать?

— Да, — кивнул эйанец. — Помню.

Ладонь Лионеля судорожно сжалась на рукояти проклятого клинка.

— Это правда? — глухо произнёс он.

— Вы оба такие недоверчивые, — ухмыльнулся пасынок Белой. — Что же, придётся показать на примере. Как считаете, этот ржавый ковыряльник подойдёт?

Юноша небрежным жестом указал на висящий на перевязи паладина меч.

"Спасибо, друг".

"Иногда нам приходится возвращаться".

Вновь я вступила на камень мостовой разрушенного города Гирэ Нор. Не знаю, как Миарк уладил дела с правительницей Пустого мира, но Слуги выпустили нас из дворца без лишних вопросов. Впрочем, возможный гнев Королевы волновал меня меньше, чем состояние Лионеля. Мой любимый едва перенёс полёт на химере, а когда мы оказались перед воротами руин столицы эйанского Ортано Косом, принц мрачно процедил сквозь зубы: