Она протягивает руку к двери, но одна мысль заставляет ее помедлить:

— Прошу прощения, месье. Может быть, сначала вы проводите молодого человека? Боюсь, еще одной встречи с прошлым мне не выдержать.

Шарля выманивают в соседнюю комнату, баронесса де Прево, словно шуршащее облако, быстро удаляется, мне поручается повесить на место гравюру с Франсуа Вийоном, что же касается Видока, он опять усаживается в кресло, откидывается на спинку, кладет ноги на стол и произносит:

— Проблема, Эктор, то есть настоящая проблема в том, что не найдено тело.

— В каком смысле?

— Останки Марии Антуанетты обнаружены. Так же как и останки короля. Но тело Луи Шарля так и не было найдено. А без тела… — Он прищуривается. — Не имея тела, нельзя с уверенностью утверждать, что дофин умер столько лет тому назад. Всегда остаются сомнения.

Повернувшись в своем вращающемся кресле, он задумчиво разглядывает тонущую в вечерних тенях церковь Сен-Шапель.

— Баронесса права, — заключает он. — Герцогиня — единственная, кто может подтвердить или опровергнуть подлинность нашего экземпляра. И как раз к ней я рискну обратиться в последнюю очередь.

Проходит еще минута, в течение которой он взвешивает соображения. Затем говорит голосом, который постепенно набирает силу и к концу фразы превращается в рык:

— Скажите Шарлю, что завтра ему предстоит отправиться еще в одно путешествие. На этот раз, на север.

— Могу я указать ему пункт назначения?

— Аббатство Сен-Дени. Проследите, какую реакцию это вызовет у него.

Не знаю, как у Шарля, но у меня это определенно вызывает волнение. Да и может ли быть иначе? Сен-Дени — место упокоения правителей Франции. Карл Мартелл, Генрих Второй, Людовик Четырнадцатый… Когда приходило время каждого, мумифицированные останки королей помещались в сырые склепы аббатства.

Правда, в свое время революционеры превратили базилику в Храм Разума, потом в здание городской управы, еще позже — в военный госпиталь. На церковном полу молотили пшеницу. Но готическую церковь невозможно заставить забыть о ее происхождении, и у Бурбонов хватило здравого смысла возвратить ей ее предназначение — быть мавзолеем.

От Парижа до Сен-Дени всего десять километров, но первая часть путь лежит через холмистую местность. Лошадь Видока к такому не привыкла. Она стонет в своей упряжи, скользит, едва не падает, беспрерывно пьет из луж. В двухстах метрах от холмов Монмартра нам приходится вылезти из экипажа и идти пешком. Но когда мы минуем ворота Сен-Дени, дорога подсыхает, здания попадаются реже, пока не исчезают совсем, и Шарлю, наконец, предоставляется возможность вздремнуть — что он и делает, и спит столь же крепко и сладко, как по дороге из Сен-Клу.

— Только посмотрите на него! — восклицает Видок. — Да может ли он делать что-нибудь еще, кроме как спать?

В начале одиннадцатого Сена поворачивает на запад, и нашим взорам открывается зеленая равнина. Буйная растительность волнами подступает к окруженному стеной городу. Изнутри доносятся крики уличных торговцев, щелканье бичей, мычание коров. И вдруг в самый неожиданный момент начинают звонить колокола аббатства: в их звоне остальные звуки растворяются.

— За дело! — объявляет Видок.

Вытащив из-под сиденья картонный цилиндрический футляр, он извлекает из него карту, пестрящую отметками углем.

— Некрополь здесь, — показывает он, расстилая карту на скамье. — Прямо на кладбище пройти нельзя, только через аббатство. В склеп, который нам нужен, можно попасть через ворота из придела Богоматери — вот здесь, видите? Обычно ворота заперты, но сегодня церковный служитель получил приказ открыть их на время с одиннадцати до двенадцати.

— Почему бы им просто не открыть ворота, когда она прибудет?

— Она терпеть не может привлекать к себе внимание. Поэтому и одевается так, во все серое и мешковатое, чтобы проскальзывать незамеченной. А теперь слушайте внимательно. Вам ни при каких обстоятельствах не следует идти за ней. Ваша задача — просто находиться поблизости, ожидая, пока она появится.

— И что потом?

— А потом вы берете Шарля под руку и идете. Прямо у нее перед глазами, быстро проходите. Если желаете, можете поприветствовать ее: «Доброе утро, мадам!», но не обращайтесь к ней ни по имени, ни с титулом. Поклонился — улыбнулся — пошел дальше. Ясно?