Зато когда вертолет набрал крейсерскую высоту и скорость, все внешнее напряжение Бачи испарилось, как будто и не было никогда. Азербайджанец принялся донимать меня вопросами, пока, по большей части, "ни о чем" - так, вежливый интерес хозяина к неожиданному гостю. Напарник Бачи, сидевший справа от меня, внимательно слушал мои односложные ответы - какое-никакое, а развлечение. Денис пялился в иллюминатор, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ночи через грязное потрескавшееся стекло; Борода, по виду, и вовсе задремал, опершись на свою верную винтовку.

Пожилой азербайджанец, тем временем, дошел в своих вопросах о подробностях нашего похода в Land of Corpse. Сам не знаю почему, но я разговорился. Возможно, все переживания прошедшего дня оказали на меня слишком большое впечатление. Или я уговорил себя, что люди Абула прилетели именно за нами и никаких намерений, как забрать движок, больше не имели. Или просто Бача оказался великолепным слушателем. Но, в итоге я ему поведал про все наши мытарства в последнем походе, опустив все, что касалось Близнецов.

Азербайджанцу во время моего рассказа оставалось только поцокивать да кивать головой.

–  … тот урод так и остался стоять, а мы благополучно вышли к Аулу. Дальше ты уже знаешь… - закончил я.

–  Любопытно, очень любопытно, - Бача, похоже, всерьез заинтересовался услышанным.
– Только поясни, дорогой: ты сказал, что меч у мутанта блестел от свежий кровь. Но чей кровь? Вы же все целый!

Поймал. Дурная башка, проговорился. А если попробовать резануть правду-матку и посмотреть на реакцию?

–  Точно, Бача, забыл сказать. Нашли мы в Зоне два трупа. Сталкеров тоже. Братья Ирисметовы, которых Близнецами кличут…

А дальше - несколько секунд, которые, казалось, длились не меньше десяти минут.

–  Собака, брешешь!
– по-русски кричит сидевший справа азиат. Молниеносным движением мой сосед выбрасывает руку с ножом по направлению к моему горлу, но гремит выстрел - Борода, стреляет по-ковбойски, от бедра - и из простреленной ладони клинок падает на пол.

Второй выстрел Роман уже проводит с вытянутой руки. Меня обдает кровавыми брызгами. Азиат тяжело падает, подвернувшись, на спину. И только теперь, в его задранной кверху голове, я вижу знакомые черты. Парень явно приходился родственником покойным Ирисметовым.

–  Пощади, все скажу!
– Бача плюхается на колени, даже не делая попытки к сопротивлению. Бедный азербайджанец понимает, что одному против троих членов Команды ему не светит абсолютно ничего.

Я начинаю приходить в себя. Тоже мне, хорош! Заболтался, и если бы не Борода, - лежать мне с перерезанным горлом.

–  Пощади!
– ползает под ногами Бача.

–  Роман, не стоит!
– говорю Долгову. Тот опускает пистолет.
– Молодец. Паки, держи старика на прицеле, а мы - к пилотам!

Вроде бы взял управление ситуацией в свои руки, показал, кто здесь главный. Но уж слишком не нравится мне горящий в глазах Романа огонек.

Ветром оказываемся по обе стороны от двери в кабину летчиков. Дверь прикрыта. "На раз-два-три," - шепчу Долгову, впиваясь обеими руками в отполированную пистолетную рукоять.

–  Раз…

Автоматная очередь по диагонали прочерчивает перегородку. Пули свистят над самой макушкой. Приказать ничего не успеваю - Роман кувырком вкатывается в кабину. Я за ним.

Один из пилотов замер с "калашом" в руках, другой, бросив штурвал, пытается подняться, выхватывая пистолет из кобуры. Бесполезно. В Долгова словно вселился какой-то бес. Его "Грач" выпускает пулю за пулей, превращая арабов в бездушные куски плоти.

–  Молодец! А кто теперь вертушку поведет?
– я стараюсь держать себя в руках, но Борода перешагнул границу.

–  Не боись, Командир, - Долгов, кажется, старается сдержать усмешку.
– Оставь это мне. Так, что тут у нас?

Роман наклоняется к приборам, но не успевает закончить осмотр. Вновь раздаются пистолетные выстрелы, на этот раз - за закрывшейся за нашими спинами дверью в пассажирский отсек.

И вновь - прыжок, глаза смотрят вперед через мушку прицела. А вот и цель - Бача с "Макаровым" в руках. Стреляю, не задумываясь о последствиях, не сожалея, что убиваю последнего кто мог бы раскрыть глаза на произошедшее. Стреляю, потому что вижу лежащего на полу Дениса, из живота которого хлещет кровь.