Азербайджанец молча падает - я не мажу. На этот раз я опередил даже Долгова: тот, только появляется из пилотской кабины. Но меня сейчас все это мало интересует; главное - это истекающий кровью Денис.

Отбросив в сторону ненужный более пистолет, я кинулся к парнишке. Даже моего неопытного в медицине взгляда на рану хватило, чтобы понять: Денису досталось очень сильно. Сразу два пулевых отверстия, в районе печени… Паки лежал в отключке, вероятно - болевой шок.

За спиной бушевал Роман.

–  … козлы! Все-таки подстрелили! Командир, пацан жить будет?

–  Не знаю. Надо постараться его к Джафару привезти. Успеем - должны спасти. Если же нет… Кстати, а ты здесь что делаешь? Кто вертолет вести будет!?

Долгов согласно кивнул.

–  Есть, Командир, - и, уже скрываясь в дверном проеме, добавил, - ты, все-таки, попробуй Дениса подлатать.

Легко сказать - попробуй. Я что военно-полевой хирург или, на худой конец, народный целитель, типа нашего общего казахского друга? Всех моих познаний хватило только на то, что обмотать раны бинтами, да вколоть Денису антисептик с противошоковым. Уложив парнишку на складированные в корме кули то ли с сеном то ли с пухом, я заглянул в кабину.

Уж не знаю, как там обучал отец Долгова, но с виду Борода держался в пилотском кресле весьма уверенно: одной рукой придерживал штурвал, другой клацал какими-то тумблерами. Может, и долетим до дому. Главное - сесть потом.

Оставив Романа наедине с приборами, я принялся наводить порядок в салоне. Первым делом стащил все четыре трупа в одно место; обыскал их. Ничего интересного. Документов, понятное дело, ни у кого не оказалось, да и кому они в наше время нужны! Так, мелочевка, которую я даже побрезговал забирать у мертвых врагов. Ну, на нет - и суда нет. Я подтащил трупы к боковой двери; навалившись, открыл ее. Десять секунд спустя четыре тела летели к земле. Нам мертвецы на борту ни к чему.

Денис все также тихо лежал. Как бы выразились врачи - состояние стабильное. Но это на мой профанский взгляд. Что творилось там, внутри искалеченного пулями организма я, конечно же, знать не мог.

Ладно. Здесь я больше не помощник. Пойдем в кабину.

Роман сосредоточенно смотрел на приборы, но все равно заметил меня, когда я уже хотел опуститься в кресло второго пилота, и успел брякнуть:

–  Там крови много, не измажься.

–  Спасибо, - я плюхнулся, ощутив телом теплое влажное сиденье. Плевать!
– Как у нас дела?

–  Хреново, Командир, - Долгов все не отводил взгляда от приборов.
– Я, похоже, компас прострелил.

Весело.

–  И что теперь?

–  А то, что летим, куда глаза глядят. Вернее, поддерживаем то направление, что до перестрелки был. Я надеюсь, что тогда уже арабы на курс вышли. Иначе…

Иначе понятно. Скорость у вертушки двести километров в час. До утра еще - почти час. Если направление неверное - занесет нас…

–  Ты не бойся, Командир, очень далеко не залетим. Топлива у нас тютелька в тютельку, еще часа на полтора лета. А дальше… - Роман ударил кулаком одной руки о ладонь другой.

–  Может, приземлимся, а потом, как солнце появится, взлетим?
– предложил я.

–  Угу, - Долгов ухмыльнулся в бороду.
– Командир, во-первых, не переоценивай моих способностей. Дотянуть сейчас на этой развалюхе я, может быть, куда-нибудь еще смогу, а вот садиться, взлетать… Во-вторых, глянь сюда, - палец ткнул вверх, - видишь, хреновина пробита? Это турбостартер, грубо говоря, ключ зажигания вертолета. Мы, блин, будто специально все важные приборы прострелили..

Так что, если сядем - вряд ли уже взлетим. Если сядем еще…

Да уж, ситуация.

–  Так что, летим по курсу?

–  Летим…

Проклятая железяка с винтом на крыше уже с час ковыляла в воздухе, неся в своем чреве трех членов Команды. Сразу после перестрелки у вертолета зачихал один из двигателей, но вскоре снова низко успокаивающе загудел. Делать в кабине было абсолютно нечего, и я даже немного задремал, в высохшем подо мной кресле. Борода же не выпускал штурвала из рук.

Открыв глаза, спросонья, я не поверил глазам - неужели так долго продрых! Глянул на часы, нет, все правильно, тогда почему радикальная чернота за стеклами поменяла свой цвет на пепельно-серый?

–  Роман, мне кажется, или действительно…

–  Конечно, Командир, - Долгов повернул покрасневшие воспаленные глаза в мою сторону.
– А ты что думал, утро уже никогда не наступит?

–  Ну, ведь до рассвета еще полчаса, - слабая попытка оправдаться.

–  Угу. А ты искренне веришь, что рассвет на земле и на высоте двух километров наступает одновременно?