– Изверги! Фашисты! Изуверы! Живодеры!..

Как только не называли плазмоидов сотни миллионов возмущенных, перепуганных людей на разных языках. Даже после первой волны вторжения к странным агрессивным соседям человечества не было такого враждебного отношения, какое проявилось теперь.

Капитан круизного лайнера «Philike Hetaireia» приказал экипажу посадить всех уцелевших меченых под домашний арест в собственных каютах, предварительно убрав из помещений все колюще-режущие предметы, веревки, электроприборы и прочие опасные вещи и надеясь, что изобретательности бедняг не хватит, чтобы начать душить самих себя голыми руками.

Он связался с береговой охраной и попросил выслать спасательный вертолет для того, чтобы попробовать выловить тех, кто успел прыгнуть за борт и, возможно, еще не утонул. Но в порту Керкиры ему отказали, сославшись на нехватку машин. Единственное, что они могли, – дать в сопровождение лайнеру быстроходный спасательный катер.

Среди остальных пассажиров назревала паника. Особо впечатлительные дамочки падали в обморок, видя, как меченые, которых матросы и мичманы не успевали схватить, исчезали в темноте за бортом. В ресторане на главной палубе завязалась потасовка из-за того, что подвыпивший миллионер с Филиппин и его дружки не пожелали покинуть помещение и проследовать в свои каюты, согласно общесудовому распоряжению капитана…

– Да что же они за твари, – прошептал Долгов, помогая Маринке переодеть сонную Ветку. – Где грань, перед которой эти плазменные ироды наконец остановятся?

– Они не ведают, что творят, – негромко произнес Торик, сидевший в кресле у них в каюте.

– Но зачем?! – воскликнул Максим, заставив дочку недовольно заворчать. – Зачем они истребляют нас?

– Мне кажется, они защищаются, Долгов. Только… несколько своеобразно.

Через трое суток, когда лайнер отплыл из Лимасола – последнего порта перед Тель-Авивом – и взял курс к юго-юго-востоку от Кипра, хлынул дождь и разыгрался небольшой шторм.

Волнения на борту к этому времени уже улеглись. Основная масса пассажиров пребывала в удрученно-озлобленном настроении, но первый всплеск гнева и беспокойства все-таки прошел. Некоторые даже продолжили веселиться и радоваться жизни, несмотря на имевшие место страшные события.

Запертые в каютах меченые не проявляли особого желания загубить себя нетрадиционными способами, но напрочь отказывались есть и пить, загоняя собственный организм в опасную ловушку обезвоживания и слабости. Правда, один мужчина все же умудрился погибнуть от несчастного случая. Бедолага поскользнулся на рассыпавшихся по полу четках и шарахнулся со всей дури виском об угол стола.

Но в целом обстановка слегка разрядилась, хотя выделенный греческими ВМС спасательный катер продолжал на всякий случай сопровождать махину «Philike Hetaireia», держась на полукилометровом удалении…

Проснувшись утром, Максим сразу почувствовал – что-то не так. Голова немного побаливала после выпитого накануне с ребятами пива, да и вообще ощущалась какая-то общая подавленность.

Долгов полежал немного, слушая, как ливень дубасит по палубе за окном. Хотелось еще поспать, но невнятная тревога все росла и росла, пульсируя неприятным щупальцем в груди.

Что же не так?..

Он сел на кровати и открыл глаза.

Маринка спала на животе, сунув руку под подушку и раскинув ноги.

Ветки в каюте не было.

– Твою мать! – выругался Максим, вскакивая и заглядывая в ванную. – Вета? Ты где? Хватит прятаться! Дочь, я не шучу!

Маринка проснулась и испуганно взглянула на него из-под челки. На щеке у нее были вдавленные следы от скомканной подушки.

– Что случилось, Макс?

– Ветка куда-то делась!

– Может, к Юрке пошла? Или опять с Волковой в шахматы играет?

– Пойду посмотрю.

Долгов проворно влез в брюки, набросил рубашку и уже собрался выйти в коридор, как вдруг обратил внимание: по ногам тянет прохладным воздухом. Он резко обернулся и увидел, что дверь на балкон приоткрыта.

Вот что было не так!

– Твою мать… – повторил Максим. – Куда ее понесло?

Он в два прыжка оказался на балконе. Маринка, кутаясь в атласный халатик, выскочила следом.

– Иди у наших проверяй! – бросил Максим через плечо и спрыгнул на палубу, по краю которой барабанили крупные капли.

Он огляделся и решил сначала обследовать холл возле большого ресторана. Рванул направо, в сторону центральных дверей. Пробежав по безлюдной палубе полсотни метров, Долгов оказался в просторном помещении, где уборщица пылесосила ковер, а несколько стюардов обсуждали пустяковые сплетни.

Двери в ресторан были распахнуты настежь, оттуда звучала тихая спокойная музыка.

– Я могу фам помоч? – по-русски, но с чудовищным акцентом поинтересовался один из стюардов. Как он установил, что имеет дело с россиянином, оставалось только гадать.