Шрифт:
Маврокефалидис очень медленно перекрестился и прошептал:
– Невозможно. Такое чудо – просто-напросто невозможно.
А на третьей пассажирской палубе Торик, прихрамывая, подбежал к Егорову, который мелкими глотками хватал воздух, и принялся радостно трясти его за плечи.
– Хв-в-ватит, Слав-ва… – проблеял наконец Юрка. – Чт-т-то эт-то б-было?
Торик отпустил его и заорал в самое ухо:
– Инерция! Это была инерция, Егоров! Бездарь ты наш незаменимый! Инерция! Понимаешь?
Юрка утвердительно кивнул и потерял сознание.
Глава пятая
Стрельба началась внезапно.
Разношерстная толпа паломников отпрянула от Стены Плача, раздались громкие крики на арабском, и автоматная очередь с глухим дзеньканьем насквозь прошила красно-белый фургончик с надписью «Ambulance». Отлетел в сторону проблесковый маячок, несколько пуль срикошетили от мостовой и с визгом ушли ввысь.
Двое хасидов остались лежать без движения в неудобных позах. Их шляпы слетели и откатились к бордюру.
Со стороны мечети на площадь въехал армейский джип вооруженных сил Израиля, и солдаты немедленно открыли огонь по палестинским боевикам, укрывшимся за грузовиком, припаркованным на другой стороне улицы.
Мирные жители с воплями разбегались не разбирая дороги. Максим держался за генералом, полагаясь на его рефлексы и боевой опыт. Ветку с Маринкой он не отпускал от себя ни на шаг.
От громких хлопков и отрывистых воплей, доносившихся из-за спины, сжимался каждый нерв.
Перестрелка продолжалась.
– Нина! Нина! – позвал Пимкин. – Нина, подожди! Впереди, кажется, глухой тупик! Нужно пробираться к южной оконечности города!
– Ты сбрендил? Там же боевики! – Волкова, пригнувшись, вбежала на мраморную террасу одноэтажного здания кафе. – Им похрен, в кого стрелять!
– Постой! – сердито окрикнул ее генерал. – Стой, тебе говорят!
– Не командуй, воевода чертов!
Пимкин грубо схватил ее за шиворот рубашки и развернул лицом к себе. Торик и Герасимов притормозили, подозвав жестом к себе Егорова.
– Ты хоть раз была в зоне вооруженного столкновения, сопливка?! – проорал генерал. На лбу у него выступили крупные вены.
– Я проходила полевые курсы… – начала Волкова, вырываясь из его цепких рук. – Я тебе не…
– А теперь заткнись и слушай! Вы все – тоже… Я видел эту войну раньше и представляю их тактику ведения боя в городских районах. Боевики ведут себя крайне нахально, значит, их много, человек двадцать-тридцать. У них скорее всего есть гранатометы и другое тяжелое оружие. Сейчас израильтяне стянут сюда несколько бронемашин и начнут выдавливать экстремистов на юг, там серьезный блокпост. Таким образом они защелкнут их в тиски и уничтожат…
Оглушительно затрещало. Грохот нескольких длинных очередей не дал Пимкину договорить.
На площадь выехал БТР. За ним трусил взвод спецназа в полной выкладке. Из-за укрытия с приглушенным бабахом и шипением вылетел гранатометный снаряд, и чудовищный взрыв прогремел в нескольких метрах от носа бронетранспортера. Машину даже слегка подняло на дыбы, улицу заволокло пылью и дымом.
Максим прижал голову побледневшей от страха Ветки к своей груди. Маринка зашевелила губами, что-то бормоча.
– Чтобы не закладывало уши, держите рот открытым, – прокричал генерал. – Видите, я был прав! Сейчас здесь начнется настоящая мясорубка. Если мы двинемся на север, то можем угодить под раздачу со стороны израильских военных. Это стопроцентная гибель! А вот на юг можно пробиться. Риск есть, но если успеем быстро добраться до блокпоста окольными путями, нас пропустят как беженцев из зоны конфликта. И в любом случае – нам нужно продвигаться в южном направлении, чтобы попасть в Вифлеем…
– Хорошо, – согласилась Волкова, отбрасывая бесполезную гордость. – Ты знаешь город?
– Представляю в общих чертах. До южных ворот довести, думаю, смогу.
Очередная серия выстрелов прогремела на площади. От едкого дыма и пороховых газов уже слезились глаза.
– В случае ранения или гибели одного из привратников остальные пусть все равно постараются достигнуть базилики и найти артефакт, – цинично сказал Торик, обведя своим инфернальным взглядом друзей.
– Ты же скептик, – без иронии проговорил Егоров. – Чего это вдруг забеспокоился за судьбу артефакта?
– Я скептик, но не лишен любопытства. К тому же какого черта мы сюда приперлись, если чуть что – на попятную?