– Нет! – нервно усмехнувшись, сказал Долгов, гладя дочь по растрепанным волосам. – Конечно же, нет, Ветулечка! Вот, потрогай мамину щеку! Чуешь, она теплая… Просто мама заснула, понимаешь!

– Ты врешь, – не своим голосом произнесла Ветка, осторожно трогая лицо матери ручонкой. – Она не запнула. Она не пит. Ты врешь.

Остаток пути до выхода девочка провела в пугающем Максима молчании. Она даже не всхлипывала, безвольно болтаясь на его плече.

Только когда впереди послышался гул вертолетных турбин и глухие хлопки выстрелов, Ветка сказала:

– Все рюкзаки забыли. И еду. И огонь. Теперь и мы умрем.

– Ну что ты, детка! Огня-то нам как раз на всех хватит. Еще и правнукам останется, – непедагогично пошутил капитан, вынося с помощью солдата Маринку на освещенную вертолетными прожекторами площадку.

Как только Долгов выбежал с Веткой наперевес из тоннеля, на него сразу обрушился целый шквал звуков. Стрекот автоматов, вой турбин, крики и матерщина солдат, какой-то гадкий металлический скрежет, от которого все тело немедленно покрылось мурашками…

В лицо сыпанула ледяная крупа, заставив Максима прищуриться, – февральская метель набирала силу, чтобы к утру обернуться настоящей пургой.

Он снял дочку с плеча и прижал к груди. Инстинктивно пригнулся и поспешил к призывно машущему рукой капитану.

Снег вокруг тяжелого штурмового «Вьюнка» был снесен в стороны работающим на холостом ходу несущим винтом.

А чуть в стороне от вертолета шел ожесточенный бой.

Несколько спецназовцев в полной выкладке вели огонь по невидимому отсюда противнику, укрывшись за естественным бруствером неглубокого оврага. Они лупили сразу из пяти или шести стволов. По дальнему краю вытянутой в форме запятой поляны метался луч прожектора. Максим не сразу понял в круговерти белесой мглы, что в темном небе кружит еще один геликоптер. Только когда раскатисто заухала авиационная пушка и сверху посыпались желтые стрелки трассирующих пуль, стало ясно, что по неприятелю открыли огонь еще и с воздуха.

– Товарищ капитан, – крикнул запыхавшийся сержант, подбегая и дергая заевший затвор «калаша», – товарищ капитан, сектанты атаковали нас, когда вы уже внутрь ушли…

– На хрен сектантов! – проорал капитан, отключая свой прибор ночного видения. – Прикрывайте нашу «вертушку», пока мы не уберемся, а потом сами отходите к северу. Там, на шоссе, вас транспорт подберет. Километра два-три! Строго на север. Понял?

– Так точно! – Сержант наконец справился с затвором – заклинивший патрон отлетел в сторону. – Разрешите приступить?

– Давай-давай, Пашка! – нетерпеливо мотнул головой капитан. Обернулся к своим солдатам и скомандовал: – Двое за мной, в штурмовик! Остальным примкнуть к группе прикрытия сержанта Ломейко! Живо!

Когда Максим взбирался на оказавшейся неожиданно высоким борт ревущего «Вьюнка», возле его ног взметнулись конусы мерзлой земли. Пули прошли в нескольких сантиметрах от лодыжки. Он чуть не выронил Ветку и с удвоенной силой принялся подтягиваться, держась одной рукой за какую-то студеную железяку. Сверху нещадно давил мощный поток воздуха от основного винта, забираясь под одежду и знобя тело.

– Ну-ка, о-о-п-па… – Один из солдат подхватил его за шиворот грязной куртки и легко, словно котенка, втянул внутрь.

В брюхе «Вьюнка» было тесно, но светло.

В углу от мелкой вибрации корпуса дребезжал цинковый ящик с боеприпасами. На скамейке валялся целый ворох окровавленных бинтов и пустая картонная упаковка из-под промедола.

– Спасибо, – выдохнул Долгов, разгибаясь и с удивлением узнавая втащившего его бойца. Именно этот верзила двадцать минут назад чуть не переломал ему пинками все ребра. Осторожно поставив зажмурившуюся Ветку на железный пол, Максим громко повторил: – Спасибо тебе огромное, козел…

Солдат снял каску и осклабился во всю харю. Проорал, стараясь перекричать усилившийся рев турбин:

– Обращайся в любое время! Меня Василием зовут! Разведка тебе всегда подсобит, мазут!

Вертолет ощутимо качнуло.

«Военная разведка, – подумал Долгов, помогая капитану уложить бесчувственную Маринку на неудобные носилки. – А может, федералы? Ни хрена себе! Это серьезно! Ну, Торик! Накаркал, блин! Видать, нас уже…»

Додумать он не успел.

К открытой двери подбежал человек в грубом сером комбезе, совсем не похожем на спецназовские камуфляжи. Он бросил внутрь «вертушки» какую-то железяку и вдруг прокричал:

– Храм человеческий спасти. Бездну, геенну огненную отвести. Цербе…

Очередь из автоматического карабина буквально впрессовала его в землю. Солдат, представившийся Василием, откинул дымящийся ствол и упал на пол, смешно размахивая руками, будто хотел вымести мусор.

– Твою мать! Граната…

– Э?

– Сволочь!

– Ну?!

– Есть!

Он наконец нащупал «лимонку» и с неистовой силой швырнул ее за борт, в стылую метель.

– Взлетай, бл…

Шарахнуло так, что одно из стекол в кокпите ссыпалось блестящей лавиной прямо на пилота. По борту пробарабанил град осколков. Несколько из них дзенькнуло совсем рядом.