Наше появление вызвало удивление. Нам помахали издалека руками, подзывая к костру, кто-то почтительно поклонился, многие останавливались и смотрели нам вслед…

Дьюри, спешившись, едва конь вышел на поляну, вел теперь ардагана за повод. Я же осталась сидеть на коне, перебравшись на место Харзиена.

Вкусно пахло едой, большие котлы аппетитно дымились паром, а над большим костром висела туша, может быть, кабана, судя по коротким ногам и такому же туловищу. Так рассудила я, представив глубокомысленно, что олень более крупное животное… Такие размышления немного отбили у меня охоту есть эту жарящуюся животину, но голод махнул на меня рукой и продолжал свербить в мозгу.

— Да это же дьюри! — кто-то воскликнул удивленно возле костра.

Я же пробормотала тоже удивленно себе под нос, впрочем, несильно надеясь на ответ:

— Кто-нибудь объяснит мне, почему я всех здесь всегда понимаю? Не могут же все они разговаривать на одном языке? На моем, к тому же?

Дьюри, подняв приветственно руку, однако, ответил мне, усмехнувшись:

— Есть такое маленькое заклинание Гееви, что на старом дьюри означает Понимание, я его к тебе применил… Добра всем и света, тиану! — проговорил он уже значительно громче.

Нет, он ко мне применил, мне это нравится, а до этого, наверное, Элизиен — применил… Однако, свет с ним… Не стоит про мертвецов-то так…

Тиану, тем временем, приветствовали дьюри. А один из них, больше похожий на старшего здесь, судя по тому, как все почтительно расступились, подошел и, положив руку на плечо Харзиену, улыбаясь, некоторое время смотрел на него.

— Ты становишься все больше похожим на своего отца, принц Харзиен, — проговорил он, взяв руку Харза в обе свои, и пожал ее. — Приветствую тебя и рад видеть тебя у своего костра.

Харзиен в свою очередь положил свою руку поверх руки тиану и тоже пожал ее.

— Приветствую тебя, славный Илено, — ответил Харзиен.

— Кто это с тобой, Харз? — спросил Илено, взглянув на меня.

Я же молча наклонила голову в знак приветствия и улыбнулась.

— Олие, — ответил коротко дьюри, — пока ничего не могу сказать больше, Илено, и хочу просить тебя о ночлеге.

Илено, приложив правую руку к груди, и, слегка наклонив свою крупную голову, другой рукой пригласил нас к костру. Харзиен пошел за ним, а я, оставшись сидеть как пугало на коне, про себя проговорила: Ой… Оееей! Как же я слезу с ардагана-то!?

Но, отчего-то похлопав коня по шее, то ли чтобы унять свою растерянность, то ли умоляя его не двигаться с места, пока буду слазить, я перекинула ногу и с удивлением увидела, как умное животное слегка отвело крыло назад. Соскользнув вниз, на мгновение зависнув, зацепившись плащом за упряжь, я все-таки оказалась на земле и вздохнула с облегчением.

А рядом стоял уже тиану. Воин наблюдал за мной и невозмутимо ждал, пока все закончится, и теперь взял коня под уздцы. Я же, улыбнувшись и пожав плечами, прося простить меня за неумение, пошла вслед за дьюри, который уже оглянулся, отыскивая меня глазами… Ну да, не звезда, что поделаешь, простая синяя утопленница вам досталась, мой король!

У костра сидели несколько мужчин и только две женщины. Мечи, ножи, колеты, снятые и брошенные на траву, виднелись повсюду. Внешностью они походили на наших индейцев, черноволосые, черноглазые, смуглокожие… И лишь длинноватые уши у некоторых с серьгой в мочке придавали им сходство с эльфами из сказок. В кожаных штанах, таких же куртках или безрукавках, в белых или цветных рубахах с пышными рукавами, что казалось странным для жизни в лесу…

В эту минуту дьюри, не поворачивая ко мне головы, проговорил:

— Тиану — бродяги, племя певцов и музыкантов… Но лучше не встречаться с тиану на темной безлюдной дорожке, и не влюбляться в тианайскую женщину, закружат, заворожат и оставят ни с чем… Правда, Лессо?..

Пока я хмуро раздумывала, ответил ли дьюри на мои мысли, или это его так удачно осенило, что он ответил на них, эта самая Лессо, молодая девушка сидевшая близко к огню и перебиравшая струны музыкального инструмента, похожего на гитару, не сводила с него глаз. Она как-то не очень доброжелательно вспыхнула, когда он к ней обратился, и отвернулась.

Двое тиану принесли ковер с кучей подушек, и дьюри невозмутимо улегся на него. Я плюхнулась устало рядом, немного посидев, привалилась к подушке, еще немного помедлив, чувствуя, что на меня никто не обращает внимания, легла… Честно говоря, я устала так, что, когда моя голова коснулась прохладной атласной поверхности подушки, мне стало наплевать и на тиану, и на Лессо, и на дьюри… Я просто закрыла глаза.

Лессо продолжала теребить струны, только теперь уже это не доставляло прежнего удовольствия, потому что ее пальцы нервно дергали их одну за другой…