Ишь ты, представился. Именно представился, что-то неуловимо в нем заставляло думать, что он выше других.

— Оля… Ольга… — поправилась я.

Он кивнул и встал.

— У нас несчастье… — проговорила я, растерянно рассматривая его. — Элизиен погиб. — Добавила я тише.

Но Милька услышал. Он не заплакал. Мальчик был очень серьезен, словно понял, что я сказала. Честно говоря, я так и не могла понять сколько ему лет. По росту и внешности, так лет пять-шесть… По его реакции на некоторые события — лет десять. Вот и сейчас, я видела, — он понял, что произошло.

— Да, я знаю… — ответил Харзиен. — Милиена я заберу.

— Заберешь? — протянула я, эта новость странно расстроила меня, и я посмотрела на Мильку. — Но… кто ты, в конце концов?.. Почему я должна отдать тебе Милиена?

— Милиен — мой брат. — Опять коротко ответил Харз. — Элизиен был добр к нам, и присматривал за ним, пока меня нет.

— Значит, он не его отец?.. — совсем растерялась я.

— Значит, нет… — сказал дьюри.

Я замолчала. Куда деваться мне? Оставаться в этом доме, рядом с гниющей тушей? Уйти отсюда? Но куда? А дьюри тем временем бросал вещи Милиена на одеяло. Мальчишка то прыгал возле него, то повисал на нем… Харзиен улыбался, стаскивал его с себя и вновь продолжал собирать вещи.

— И что вы даже не похороните Элизиена? — спросила я, глядя на эту идиллию.

Дьюри на меня удивленно посмотрел. И тоже от удивления прикрыл глаза, отчего взгляд его стал даже презрительным.

— Элизиен — маг… Его праха уже нет, дух его об этом позаботился, — ответил Харз. — Ты, видимо, совсем ничего не знаешь о нас? Откуда ты, Оля-Ольга? Странное имя, очень короткое… Из Гигаса… или из Ланваальда? Но для гигасцев ты слишком бледнокожа… — все также с насмешливой полуулыбкой говорил он, — для ланваальдцев — слишком мала ростом… Откуда же ты?

Я слушала его и все больше понимала, что вляпалась во что-то невероятное. Гигас… Ланваальд…

— Я из… России… — да, прозвучало, по меньшей мере, странно, но вдруг дьюри слышал это название.

Нет, не слышал. Это стало понятно по его взгляду, брошенному искоса на меня.

— России… — повторил он, — не знаю, что ты имеешь ввиду под этим названием, но похожа ты больше на недоделанного дьюри…

— А ты, значит, доделанный? — с ехидцей спросила я.

Последовала длинная пауза. Ответ же чуть не довел меня до истерики.

— Я… король Вересии, страны дьюри… Сын погубленного наемниками большеротых Вазиминга Второго. — Он пнул носком сапога из тонкой коричневой кожи руку мертвого гиганта. — А Милиен — принц Вересии…

Я некоторое время растерянно следила за его хождением по дому. Что ж… Короли… наследные принцы… Куда мне-то, бедной утопленнице, деваться?

Милька подошел очень тихо ко мне и, подняв руку, раскрыл ладошку. На ладошке его лежала маленькая сахарная звездочка. Такие очень часто приносил ему Элизиен.

— Это мне, Милиен? — спросила я. — Кушай сам, ты же их очень любишь…

Мальчик рассмеялся и, накрыв звездочку другой ладошкой, через секунду вновь протянул мне руку, и раскрыл ладонь. На ней лежало уже две звездочки.

— Все это я говорю сейчас только потому, что Элизиен тебе, похоже, доверял. — Проговорил Харзиен, связав углы одеяла в совсем небольшой узел и вскинув его на спину, и, наблюдая с улыбкой за братом, добавил: — Бери-бери… Он себе их хоть сколько наколдует, он же дьюри… Ну, давай прощаться, Олие.

Так странно было слышать свое имя, произнесенное Харзом совсем по другому, но, наверное, мне это даже понравилось. Все, что этот дьюри говорил и делал, мне катастрофически нравилось. И вот тебе на — давай прощаться… Засунув сладкую звездочку в рот, чтобы не разреветься, я молчала.

— Ты можешь остаться и жить здесь… — проговорил Харзиен, обернувшись уже от окна. — Этого я уберу теперь же…

И выбрался в окно. Милька ловко нырнул за ним. Я лихорадочно полезла за ними, не желая оставаться один на один с трупом. Харз тем временем достал длинную тонкую, словно спица, палочку и чиркнул ею по голенищу сапога. Палочка задымилась, огонек заплясал на ней, и дьюри поднес ее к жестким волосам убитого громилы.

Я поморщилась, — это же сколько и, самое главное, как! будет гореть такая гора мышц! Но губы Харза шевельнулись еле заметно, и труп исчез… Будто его и не было. Милька развел руки в стороны и сказал, смешно округлив глаза:

— Нету…

Харзиен вновь обернулся ко мне, пряча палочку за пазуху.

— Ну вот… Теперь можно жить… Думаю, хозяин тебе позволил бы… — рассмеялся он вдруг.

То ли его развеселила собственная остроумная шутка, то ли рассмешил мой дурацкий вид, — после исчезновения трупа я еще минуты две озиралась, пытаясь обнаружить, куда он подевался…