— Скажите, — говорит она, когда он возвращает ружье владельцу тира и протягивает ей плюшевого покемона. — Эта мишень в вашем кабинете, она зачем…

— Ваше присутствие меня окрыляет, — смеется он.

Она с пренебрежением смотрит на ярко-желтую игрушку.

— Когда вы начнете?

— Не раньше, чем его найдем.

— Что?

— Сейчас его шапито управляется одним из невольников, его правой рукой. Он плохо говорит по-французски. Можно попросить у него документы или послать проверить его работу, но это слишком преждевременно. Что с вами? Вы бледная как саван.

Вокруг толпа, люди идут мимо, задевают их обоих, огни каруселей, музыка, смех и крики — для нее только масса, плотная и неразличимая. Девушки в коротеньких шортах и майках с глубоким вырезом, кучки матросов в форме, мотоциклисты с крысиными косицами и касками под мышкой, полицейский патруль… Она в панике и смятении, не видит ничего вокруг.

— Вы хотите сказать, неизвестно, где он?

— Точно. Исчез вчера. Одновременно с Мюллером. Но в чем дело?

— Не знаю… Я только что была у своей старой преподавательницы. Она мне сказала, что Анаконда будет стараться уничтожить людей, которые могут до него добраться. Или мстить тем, из-за кого выяснилась его личность, если он их обнаружит. После той самой статьи, которая должна была напомнить ему о Данте, таких людей двое: Мюллер и я. С тех пор он знает, что я существую, знает, где я живу… Особенно если он сцапал журналиста… И моя дочь исчезла. О боже мой!

— О чем вы говорите? Успокойтесь сначала, потом объясните мне… Когда? Где?

— В Ля Боль. С отцом. Он мне звонил недавно. Сказал, что она два дня назад уехала с подругой в Сан-Тропе. С тех пор никаких известий.

— Но как, по-вашему, она могла с ним встретиться? По-моему, ваша девчонка подыхала со скуки на каникулах с отцом и поехала развеяться в другое место. Что может быть естественнее? И если даже — что крайне маловероятно — он ее встретил, как, по-вашему, он бы это понял? К тому же она не принадлежит к типу его жертв. Совсем не похожа на тех потерянных, без семейных связей. Она найдется, ваша дочь… Анжелика, да? У вас есть фото?

Дрожа, Сюзанна роется в сумке и наконец вытаскивает фотографию для документов, черно-белую.

— Дело в шляпе. Нужно разослать. Не беспокойтесь. А вторая? Где она?

— У своей кузины.

— Прекрасно. Пусть там и остается.

— А Анаконда?

— Он прячется здесь. Я бы удивился, если б он исчез, бросив все. Его мирок, в котором он прожил двадцать лет. И если я вдруг ошибся, через несколько дней объявят всеобщий розыск. У нас есть его приметы, его имя. В итоге его арестуют… Что касается вас, вам нужно исчезнуть. Но я уже спрашиваю себя, способны ли вы прислушаться хоть к чьим-то советам. Вы возвращаетесь к себе или куда хотите, но я больше не хочу вас видеть в окрестностях этой ярмарки. На сей раз это приказ. Понятно?

— Вы говорите, у вас есть приметы… Как он выглядит?

— Судя по фотографии на удостоверении, европеоид. Волосы светлые. Глаза светлые. Рост метр восемьдесят пять. Особых примет нет.

— Вряд ли это чудовище легко найти.

— Кстати! Я забыл. Есть еще кое-что. Новости из Австрии. Наш друг и там нанес удары: три исчезновения в Вене в апреле 1997-го и еще два в феврале 2000-го. Плюс пять к нашему списку. Получается уже тридцать четыре. Все соответствуют типичному облику жертвы.

— Конечно. А мы ждем результатов, полученных в других странах, где побывал караван.

— Скажите, отправить с вами провожатого? Себя не предлагаю — я должен остаться здесь.

— Не нужно, благодарю вас… Почему вы считаете, что меня нужно сопровождать? Вы ведь не думаете, что Анаконда ждет меня дома?

Он поднимает брови:

— Если верить вашей преподавательнице, эту возможность не следует исключать слишком быстро.

— Слушайте, по-моему, это абсурд. Может, я боюсь за дочерей, но не за себя… Я ничего не боюсь — только за них. Еще есть Жильбер, — усмехается она. — Серийный убийца против косметического хирурга. Два любителя скальпеля. Интересно, да?

Он игнорирует это замечание.

«Мерседес» катит по магистрали на ста пятидесяти километрах в час. Обгоняет редкие машины, вплотную приближаясь к ним и объезжая в последнюю секунду. По радио на полную громкость говорят о резне, устроенной безумцем, который окопался у себя в Мант-ля-Жоли. Четыре жертвы, среди них старая женщина и ребенок.

— Это все психи, — говорит он, ожидая ее реакции в зеркале заднего вида, на котором висит амулет — «рука Фатимы». [63] — Не слыша ответа, продолжает: — Как я понимаю, парень убивает и стреляет на улице, чтобы красиво уйти. Его нужно застрелить не колеблясь! Он напрашивается. Хочет убить себя, прихватив еще кого-нибудь.

Что этот дурак знает? Прижатая к спинке сиденья феноменальной скоростью, Сюзанна думает, что ее жизненный путь закончится через пару секунд из-за этого шофера, воображающего себя Шумахером.

Она уже говорила с Эммой по телефону. Малышка у кузины, на расстоянии световых лет от неприятностей матери. Но Анжелика по-прежнему недосягаема. И ее молчание мнится Сюзанне мольбой о помощи. Из двух дочерей старшая гораздо больше страдала от напряжения последних недель. Сюзанна упрекает себя за свое отсутствие.