— Спасибо за совет, — неискренне поблагодарил Джеффри. — Не могли бы вы вместе с работниками привезти и десятника?

— Коула? — удивился Пол.

— Он всех на ферме знает, так что идея хорошая, — заявил Лев.

— Хочу напомнить, — глядя на Джеффри, проговорил адвокат, — ферма в частной собственности, так что полицию вызываем, только если дело официальное.

— А в данном случае?

— В данном случае оно скорее семейное. — Пол протянул руку. — Большое спасибо за помощь.

— Подскажите, пожалуйста, — попросил Джеффри, — Эбби водила машину?

Адвокат тут же отдернул руку.

— Да, конечно, ей ведь двадцать один год исполнился!

— У нее была своя машина?

— Она брала у Мэри, — пояснил адвокат. — Моя сестра перестала водить несколько лет назад, так что Эбби на ее машине ездила в город по поручениям и развозила горячие обеды.

— Она делала это одна?

— Чаще всего да, — отозвался Пол. Как и все адвокаты, он не любил предоставлять информацию, не получая ничего взамен.

— Эбби нравилось помогать людям, — добавил Лев.

Пол положил руку на плечо брата.

— Спасибо вам обоим, — снова поблагодарил Уорд-старший.

Спустившись по ступенькам, Лена с Джеффри смотрели, как Лев возвращается в дом. Бам! — он захлопнул за собой дверь.

Тяжело вздохнув, детектив Адамс повернула к машине, погруженный в свои мысли Джеффри — следом.

Заговорили они, лишь выехав на шоссе. Когда за окнами мелькнула золотая надпись «Соевый кооператив Божьей милости», Салена, будто увидев ферму в новом свете, задумалась: что же в действительности там происходит?

— Странная семья, — буркнул Джеффри.

— Да уж…

— Нельзя, чтобы предрассудки мешали работе, — заявил он, скользнув колючим взглядом по помощнице.

— Думаю, что имею право на собственное мнение.

— Разумеется, — кивнул Толливер, но женщина почувствовала, что он рассматривает шрамы на ее ладонях. — Но что ты скажешь, если через год убийство не будет раскрыто только потому, что мы зациклились на их религиозности?

— А если дело именно в фанатизме?

— Причин для убийства превеликое множество, — напомнил шеф, — деньги, любовь, ненависть, месть, похоть. Вот на этом и стоит сосредоточиться: у кого были мотив и возможность?

Толливер прав, но Лена не понаслышке знала: иногда люди убивают просто потому, что они чертовы идиоты. Что бы ни говорил Джеффри, не могло быть совпадением то, что в лесу закопали девушку, семья которой организовала в глухой провинции настоящую секту.

— Вам не кажется, что это ритуальное убийство? — спросила она.

— По-моему, мать горевала искренне.

— Да, согласна, — нехотя признала Лена, — но это не доказывает невиновность других родственников. Они же руководят сектой!

— Любую религию можно назвать сектой, — заметил шеф.

— Ну, баптистский храм в Хартсдейле я таковой не считаю, — пришлось возразить убежденной атеистке Лене.

— А ведь прихожане — носители коллективного разума с одинаковыми ценностями и убеждениями. Чем не секта?

— Н-да… — Детектив Адамс не нашла что ответить. Вряд ли понтифик считает себя предводителем сектантов. Есть основная религия, и придурки, которые укрощают змей и считают электричество дьявольской силой.

— В результате мы снова возвращаемся к цианиду, — сказал Толливер. — Откуда его взяли?

— По словам Эстер, пестициды они не используют.

— А ордер на обыск нам ни за что не дадут, даже если Эд Пелем будет помогать. Пока ведь даже дело не заведено.

— Эх, жаль, сразу ферму не осмотрели!

— Этого Коула нужно как следует проверить…

— Думаете, он в среду приедет?

— Трудно сказать… — пожал плечами Толливер, а потом спросил: — Какие планы на вечер?

— А что?

— Хочешь пойти в «Розовую киску»?

— Бар с телками на Шестнадцатом шоссе?

— Скорее, стриптиз-клуб, — поправил Джеффри, он достал из кармана спички и швырнул Лене. Детектив тут же узнала этикетку, на которой красовалась эмблема «Розовой киски»; огромную, расцвеченную неоном вывеску в Хартсдейле знали даже малыши.