Галдящие люди окружили машину. Они хлопали ее и ощупывали, они пялились на Петра, стоящего на лестнице, махали ему и звали его к себе. Они были готовы качать его на руках. Они и Фрэнка бы стали качать, если бы смогли.

Хмурый Айван, опираясь на руки товарищей, подошел к лестнице, глянул наверх.

— Ты рисковал. Зачем?

Петр широко ему улыбнулся:

— Я достал еду. Я дошел до охотничьего лабаза и снял его с дерева. Он там, наверху. На спине Фрэнка. Тот самый, о котором рассказывал твой сын.

— Почему не спросил меня? Почему самовольничал?

— Просто не успел. Как-то само собой получилось. Сначала решил попробовать шагнуть через стену, потом решил дойти до леса… Внутри машины это все таким пустяком кажется.

— Ты подаешь плохой пример. У нас и так хватает проблем.

— Я стараюсь решить проблемы.

— Хочешь сказать, у тебя это получается лучше, чем у меня?

— Я просто говорю, что привез немного еды, — теперь уже и Петр хмурился…

Охотничьи склады, которые сами охотники почему-то называли «лабазами», встречались в лесу довольно часто. Выглядеть они могли по-всякому: обычно это были большие, обитые железом ящики, спрятанные в кронах высоких деревьев, но порой лабазами являлись глубокие дупла или небольшие землянки, а то и просто укрытые дерном ямы-тайники. Некоторые лабазы были столь велики, что в них можно было заночевать или переждать ненастье. Помимо запаса провизии в любом лабазе всегда можно было найти нацарапанную на бересте карту, набор для высекания огня и несколько петард. А в больших лабазах хранилось кое-какое оружие.

Тот лабаз, что притащил на себе Фрэнк, можно было смело называть избушкой. Большой, крепко сбитый из досок параллелепипед был обшит кровельным железом и кусками пластика, у него был запираемый лаз и закрытое ставнем окошко…

— Разделите еду поровну между всеми, — распорядился Айван. — Сам лабаз разберите на дрова… И вот еще что: завтра я собираю большой совет. Утром жду всех у себя.

Старик повернулся, стараясь не слишком опираться на поддерживающих его соратников, и на нетвердых ногах поковылял прочь от Фрэнка. Притихшие люди расступались, пропуская сгорбленного старосту, а он, кажется, никого сейчас не замечал.

На совет Ларс пришел одним из первых. Сразу же занял местечко получше — возле печки. Сел на вязаный коврик, скрестив ноги, привалился спиной к приятно теплой кладке, ничуть не боясь испачкаться побелкой, просто не думая о такой мелочи. Устроил карабин на коленях, положил костыль перед собой, обозначив так границу временно оккупированного им пространства. Ларс не любил тесноту, особенно после того, как лишился ступни.

Было скучно: все молчали. Ларс попытался разговорить Георга, сидящего возле постели отца в плетеном кресле, накрытом одеялом. Потом общался с подошедшим Эригом, интересуясь, много ли у того лекарств и нет ли среди них чего-нибудь этакого, из чего можно схимичить какую-нибудь взрывчатку или еще что полезное.

Пришел Петр с помощником. Мальчишке было лет восемнадцать — по городским меркам ребенок еще совсем. Звали его, кажется, Батыем; это было его взрослое имя, а значит, он считался полноценным членом общины. Постучавшись, тихонько вошли электрик Томус, конюх Валик и заведующий лесопилкой Хадитс, бочком скользнули в самый темный, самый дальний уголок, устроились там, зашептались стесненно. Ларс удивился — этих людей на совет звали очень редко и никогда вместе. Потом появились старейшины.

— Кого нет? — спросил Айван.

Старики переглянулись.

— Вроде бы все здесь.

— Хорошо, — сказал Айван. Он приподнялся на подушках, обвел взглядом собравшихся в его доме людей, выдержал паузу, дожидаясь, пока установится полная тишина. Ждать пришлось недолго. — О сегодняшнем собрании меня просил Петр, — сказал староста. — Я не видел причин отказать ему, тем более что и сам думал о совете. Но поскольку инициатива исходила именно от Петра, первое слово мы предоставим ему.

Петр тут же поднялся, поблагодарил Айвана за возможность высказаться, выступил на середину комнаты, чтобы его могли видеть все.

— Вопрос у меня всего лишь один, — сказал он. — Собственно, вы и без меня знаете, что именно я предлагаю судить. Фрэнк готов, мы с Батыем испытали его. Думаю, пришла пора решить проблему с космачами.

Он умолк. Никто не пошевелился, не издал ни звука. Все ждали, что скажет Айван. Но утонувший в подушках старик, кажется, задремал.

Петр откашлялся, повторил громче:

— Фрэнк готов. Мы готовы тоже. Вчера вы могли в этом убедиться. Уверен, у нас не возникнет никаких сложностей.

Айван не двигался.

Мика Гранин, огромный старик с крупными чертами лица и непропорционально длинными руками, медленно поднялся с места — будто вырос под самый потолок. Он глянул на Айвана, ожидая от того позволения говорит, пожевал вялую губу, тронул небритые щеки и нерешительно спросил:

— Как ты планируешь действовать?

Петр пожал плечами:

— Точного плана у меня нет, — признался он. — Я надеялся, что мы его выработаем здесь сегодня. Но я, конечно, размышлял о возможной операции, прикидывал, как лучше ее провести.