В главном зале главного деревенского дома было не протолкнуться — никогда прежде на совет не собиралось столько народу. Простых людей на заседания обычно не пускали, да они туда не шибко и рвались. Но не в этот раз. В просторной комнате набилось, наверное, под сотню человек. И каждый из них хотел высказаться.

— У меня мать больная, — нудно талдычил Гари Каатс, обращаясь к соседям, дергая их за одежду, заглядывая им в глаза. — Мать совсем плохая у меня. Того и гляди помрет.

— Я же три дня подряд работал в две смены! — возмущался бородатый Атанас, потрясая крепкими ободранными руками и выпучивая глаза. — Три дня! И где обещанный паек?

— Кони мрут! — смешно коверкая слова, сокрушался люд Валик. — Сомрут вовсе, как тогда без конев пахать-сеять будиш? На себе соху поташим, чо ли?..

Изможденный, измученный болезнью Айван хмуро взирал на собравшихся у его постели людей. Высунувшаяся из-под одеяла тонкая старческая рука подрагивала, и зажатый в ладони колокольчик отрывисто и глухо взвякивал. Сам Айван молчал.

— Тихо вы! — устало прикрикивал Петр. — Уймитесь, наконец! А то всех выгоню!

Угрозы эти никого не пугали. Старики из совета уже несколько раз пытались выставить посторонних за дверь, но без особого успеха. Если кто-то и уходил, то на освободившееся место тут же влезал кто-то другой, еще более горластый и настырный.

— Жрать нечего! — голосила в задних рядах какая-то баба. — Уж кости грызем! Виданное ли дело?! Кости!

— Тихо вы! — чуть не плакал Петр. — Тихо же!..

Айван медленно поднял дрожащую руку. Люди, как зачарованные, уставились на блестящий вздрагивающий колокольчик. Выкрики зазвучали реже, голоса сделались тише — люди будто испугались чего. Иссохшая рука старосты остановилась. Колокольчик звякнул.

— Поглядите на себя… — чуть слышно просипел Айван. — Обернитесь, посмотрите на других… На кого вы все похожи?.. Жалкие… — Он закашлялся, в груди у него заклокотало, захрипело, и страшный звук этот заставил всех замолчать.

Колокольчик вывалился из пальцев, упал на одеяло, скатился на пол. Никто не решился его поднять.

— Я разочарован, — прохрипел Айван, уронив слабую руку. — Очень сильно.

— Три дня… — неуверенно сказал Атанас. — В две смены…

— Я знаю, — кивнул ему старик. — Я все знаю. И вы тоже все знаете. Зачем же пришли сюда?

— Мать умирает, — сказал Гари.

— Кости грызем, — прошептали в задних рядах.

— Уходите… — Айван закрыл глаза. — Уходите…

Громко стукнула входная дверь, и все обернулись. На пороге стоял сибер-друг Херберт с охотником Георгом на руках. Из-за плеча сибера выглядывала лыбящаяся физиономия оружейника Ларса.

— Безногие пришли, — весело объявил Ларс, обозревая забитую людьми комнату. — Хм… А сесть-то безногим, кажется, некуда.

— Совет закончился, — сказал Петр. — Айван устал.

— Я не устал, — Айван открыл глаза. — Я просто не вижу смысла… — Кашель не дал ему закончить фразу.

Ларс сразу все понял и перестал улыбаться.

— А ну-ка все быстро отсюда! — Он ткнул костылем в чью-то сутулую спину, запрыгал на здоровой ноге. — Надышали, не продохнуть! А человек больной! Ну, чего расселись? Звали вас, что ли? Жрать, говорите, нечего? А, между прочим, на первом складе сейчас горелых кур раздают. И голубиный бульон разливают!

Несколько человек неохотно, будто великое одолжение делая, поднялись, и Ларс посторонился, выпуская их. Следом потянулись и остальные, переговариваясь меж собой, обсуждая вяло, что, мол, про кур оружейник, скорей всего, наврал, а вот бульон, возможно, и раздают, время-то как раз обеденное.

Самые упрямые, впрочем, остались сидеть, но Ларс быстро с ними управился, пригрозив, что велит сейчас сиберу повытаскивать посторонних за ноги, да повтыкать их на улице головами в сугроб. Угроза подействовала. Сердито ворча, люди покинули комнату. В помещении остались только члены совета — двенадцать человек.

— Это правда? — спросил Айван, принимая подобранный Ларсом колокольчик.

— Что? — не понял Ларс.

— Что горелых кур раздают.

— Раздали уже давно. Много ли их там было?

— А бульон?

— Про бульон не соврал. Наварили. Разливают. И по лепешке хлеба дают в придачу.

— Моего? — живо поинтересовался Георг.

— Хлеб из муки, принесенной охотниками, — кивнул Ларс.

— Сколько осталось? — полюбопытствовал Георг.

— Тридцать шесть килограммов. Бережем, стараемся сильно не тратить.

— Работающим в две смены пусть выдадут дополнительный паек, — распорядился Айван.

— Выдаем… — встал с места Клар Кларсон, в прошлой городской жизни бывший неплохим профессиональным геймером. — Но у нас в две смены работают почти все здоровые. Вот и получается, что мы обделяем слабых и больных.