Шрифт:
— Угр, — ответил великан. — Гурх. Храб.
Распростертые механические лапы дернулись, громко щелкнув пальцами. «Вверх» — это слово всплыло в голове Яра и вытеснило из его сознания все прочее. Слово пришло извне, это было чужое слово, слово чужого языка.
— Вверх, — шепнул Яр, бледнея. — Храб.
Ему стало ясно, зачем бежал к частоколу космач. Он понял, что за план был у великана.
— Не нужно, — прошептал Яр.
Космач, понимая, что не сумеет спастись сам, хотел спасти человека.
«Вверх!»
Космач стащил человека с плеча, крепко взял в лапищи, не обращая внимания на слабое трепыхание. Напружинился, присев. Замер.
«Вверх!»
Огромная машина, будто перед прыжком опустившаяся на четвереньки, осторожно и словно бы испуганно отодвинулась метров на пять, но ее длинные лапы с распущенными пальцами все так же висели над космачом. Яр видел их сейчас очень хорошо. Он смотрел вверх: на эти страшные, но для него не опасные пальцы, на заостренные верхушки бревен, на очистившееся небо. Он ждал момента, когда все это окажется ближе к нему. Готовился к полету и боялся его — не за себя боялся, поскольку был почти уверен, что падение сильно ему не повредит.
Он знал, что железные лапы рухнут на космача, едва тот подбросит его вверх.
— Они тебя убьют, — прошептал Яр. — Не нужно.
Угр хотел спасти его, перекинув через частокол. Людоед собирался с силами, намереваясь швырнуть человека как можно дальше и как можно выше.
— Нет, — сказал Яр.
Космач шумно выдохнул, ноги его выпрямились, тело вытянулось. Синхронно взметнулись огромные руки, но бросок получился неловкий — людоед не кинул живой снаряд, а толкнул его. Яр, дважды перекувыркнувшись в воздухе и потеряв второй войлочный сапог, взлетел на стену и повис на ней, застряв меж двух бревен на пятиметровой высоте.
— Нет! Не надо! — закричал он, хватаясь руками за скользкие обледенелые бревна, пытаясь перевернуться, чтобы увидеть происходящее внизу. — Оставьте его! Не троньте!
— Вот и все, — сказал, ухмыльнувшись, Батый.
— Стой! — крикнул Петр, пораженный поступком космача.
Сталь проскрежетала по стали, брызнули на снег холодные искры: две лапы Фрэнка сшиблись — одна поймала другую, не позволив раздавить приготовившуюся к смерти жертву.
— Что еще?! — возмущенно крикнул Батый.
— Происходит что-то странное, — сказал Петр. — Посмотри на Яра.
Яр дергался и сползал с бревен. Одежда трещала и рвалась, но ему на это было плевать. И на пятиметровую пустоту под ногами ему тоже сейчас было плевать. И на Фрэнка, и на охотников, и на бегущих к частоколу деревенских жителей.
Он свалился кулем в снег. Приподнялся, оглушенный падением, смутно соображающий, мало что видящий, замахал руками, замотал головой:
— Не трогайте его!
Съежившийся Угр был рядом. Яр наткнулся на космача, крепко схватился за его шерсть, полез ему на плечи. Обмякший великан не шевелился, кажется, он уже считал себя мертвым.
— Он спасал меня! — хрипел Яр. — Вы же видели, он меня спас!
Фрэнк сидел перед ними, придерживая одну свою лапу двумя другими. Конечности подрагивали, скребли друг друга стальными пальцами, и казалось, что огромная машина борется сама с собой. Яр сполз с космача и, раскинув руки, двинулся на Фрэнка. Теперь он говорил спокойней, хотя голос его звучал столь же хрипло:
— Он не опасен. Он готов со мной подружиться. Зачем его убивать? Не лучше ли попробовать его приручить? Он может быть полезен. Кажется, он многое способен понять…
Одна из кабин словно треснула. Яр остановился и опустил руки. Он не знал, что еще сказать, хотя какие-то смутные картинки возможного будущего рисовались в его воображении: космач мог помогать в нелегкой деревенской работе, космач мог охотиться, мог защищать селение…
— Почему он не убил тебя? — раздался глухой голос из приоткрытой, источающей тяжелый пар кабины, похожей на расколовшееся куриное яйцо.
За частоколом собирались взволнованные, мало что понимающие люди. Они осторожно, боясь потревожить людоеда, окликали Яра, но тот не отзывался. Он напряженно следил, как вооруженные до зубов охотники, развернувшись цепью, все ближе и ближе подступают к притихшему, скорчившемуся возле неприступной стены космачу.
— Почему он тебя не тронул? — снова спросил Петр, не показываясь из своего убежища.
Яр посмотрел на затемненное стекло кабины, пожал плечами.
— Я спас его, когда застрелил медведя, а он спас меня, когда медведь ко мне бросился.
Яр понимал, что это только лишь часть правды, но что еще он мог сейчас сказать?
Люди за частоколом вдруг загудели, а обвешенные оружием охотники встали в нерешительности. Сзади тихо хрустнул наст, заскрипел, проседая, снег, и Яр обернулся.