Люд обернулся. Лицо его изобразило жесточайшее разочарование.

— Нету? Как же нету? Надо, чтоб были.

— У мальчишки все остались. А у меня только вот, — он тряхнул карабином, — только ружо.

— Ружо, — закивал люд. — Ружо хорошо. Вперед давай. Туды…

Яр помотал головой. Лезть вперед он не собирался, пусть даже и с «ружом».

Из-за дома донесся глухой рык. Оборвался. И опять что-то там запыхтело, затрещало — теперь уже отчетливей, громче. Люд сперва припал к земле, затаился. Потом приподнялся, посмотрел в сторону избы. Шепнул зло: «Ыроды» и пополз вперед. Между ним и домом было метров двести.

Яр поднял карабин к плечу и заглянул в прицел. Дальнозор показал, что в оценке расстояния он ошибся на самую малость — до бревенчатой стены было сто восемьдесят три метра. И какие-то сантиметры. Не отрываясь от прицела, Яр повел стволом влево. Увидел в примятой траве нечто темное и неподвижное, привстал, чтобы лучше это разглядеть.

Кто-то там прятался, распластавшись по земле. Прижимался к ней, раскинув руки.

Яр опустил карабин и посмотрел на люда — тот все полз вперед, медленно и осторожно. Прямо туда, где в траве затаился…

Кто?..

Снова Яр приник к прицелу, прижался щекой к прикладу.

Кто же это там?

Наблюдатель из деревни? Тот, кто потом расскажет всем, как вел себя новичок на испытании?

Но больно уж неудачное место он выбрал.

Значит, там кто-то чужой?

Или не человек это вовсе?

Лежит неподвижно. Лица не видать. Попробуй разбери, кто это. Или что.

За спиной, напомнив о себе, шумно завозился лес, и Яр нервно оглянулся.

«Адаптация» — мелькнуло в голове. Он усмехнулся.

Надо же, опять забыл, что находится в лесу. План Айвана действует. Страх вытесняет страх.

Яр еще раз оглянулся на деревья, на тени, что прятались там. Приподнялся. Пригнувшись, быстро перебежал вперед, почти догнав ползущего люда, и снова опустился на колено, вскинул к плечу карабин.

Теперь он и без прицела мог видеть того, кто прятался в траве возле дома.

Что и говорить, укрытие там бестолковое.

— Эй, — тихонько позвал люда Яр.

Тот не услышал, а потому Яру пришлось сделать еще одну быструю перебежку.

— Эй, погоди…

Люд, остановившись, обернулся. Глаза у него были дикие, больные. Никакому актеру не удался бы такой взгляд.

— Вон туда смотри. — Яр показал рукой на завалившийся угол домика. — Вроде бы есть кто-то. Прячется.

Люд приподнялся на руках, посмотрел, куда указывал Яр. Поднялся еще выше. Напрягся, вытянув шею. Встал. Всхлипнул. Задрожал.

— Эй, ты чего?

За домом что-то сипело и хрустело — видимо, как и говорил люд, курей давило, что бы это ни означало.

— Ну, чего ты? — спросил Яр шепотом.

— Ыроды, — прохрипел люд. Он шагнул к дому, уже не прячась, уже безо всякой опаски, и, вскинув руки над головой, завопил: — Ыроды!

За домом раздался рев, небольшое деревце, поднявшееся над крышей, встряхнулось, будто ожив, и накренилось. Громко затрещали кусты, а через пару секунд из-за угла избы пыхтя, рыча и подвывая, выкатился огромный косматый клубок. Обезумевший люд с криком кинулся на него. Клубок развалился. Люд, брызжа красным, отлетел в сторону и остался лежать на мокрой измятой земле.

А Яр вдруг понял, что придуманный ради него спектакль идет не по сценарию.

И он не знал, с какого именно момента.

Айван будто специально поджидал Ларса и Херберта, стоя у ворот своего дома. Он кивнул встревоженным гостям не дожидаясь вопросов, сразу перешел к делу:

— Это Чик. Он люд из заречной деревни, но большую часть года живет в лесу недалеко от нас. Он чудной, потому не сходится со своими. Перебирается в деревню только на зимовку, несколько раз просился пожить у нас. Иногда за помощью приходит или торговать. Видимо, что-то у него случилось на выселке, вот он и кинулся за подмогой. А наткнулся на Яра.

— А мальчишка твой куда смотрел? — спросил Ларс.

— Да он сам испугался. Говорю же, Чик — странный. Дурачок. Его и некоторые взрослые тут побаиваются.

— И что же делать?

— Уже делаем. Сейчас народ соберется, и двинемся. Тут недалеко. Должны успеть.

— Успеть? — переспросил Ларс. — Успеть к чему?

Старик промолчал.

Херберт непонимающе моргал круглыми глазами и большой грязной тряпкой стирал с себя красноватую пыль. Ларс подумал, что выглядит она как высохшая кровь.