Этот немой телеграф означал: если бы Вольгенглюку велели доставить нас в Тартар, он давно бы это сделал. А раз куда-то несет, значит, жить покуда можно.

Наконец Вольгенглюк очутился на Кузнецком. У дверей подвального кафе он остановился и сбросил Тухломона с Хныком на асфальт. Тухломоша с Хныком вскочили на ножки.

Дверь у кафе была современная, кокетливая, с железными цветочками и вставками из пластика, но опытных гадиков это не обмануло. Они сразу почувствовали, что место со скверной историей. Когда-то боярский сын Мишка Тыртов замуровал здесь заживо стрелецкого сотника, своего приятеля и собутыльника. Пока холопы клали камень, сотник гремел цепями и плакал, а Мишка Тыртов сидел на ступеньках и нехорошо ухмылялся. Глаза у него были мутные с перепою, а щека разодрана ногтями. При Александре II в подвале помещалась печатня, подделывающая ассигнации, затем притон и воровская «малина».

–  Я тут много раз был, - задумчиво сказал Тухломон.

–  А я по всей Москве много раз был! Понял, нюня моя? Не хвастай!
– запищал Хнык, не желавший оставаться в тени собрата.

Тухломон потянул дверь. Из подвала тянуло ощутимой сыростью.

–  Проходите вперед, уважаемый!
– галантно изогнувшись, предложил комиссионер.

–  Сам уважаемый! Сам проходи!
– огрызнулся Хнык, пытаясь столкнуть Тухломона вниз.

После короткой, ничем не закончившейся потасовки они стали спускаться по бесконечной каменной лестнице. Вместе, нога в ногу.

–  Левой! Левой! Раз-два-три… - командовал Тухломон.

–  Не хитри, фука! Ты ждешь, пока я ногу поставлю!
– пищал Хнык.

Внизу была еще одна дверь. К ее косяку прислонился незнакомый страж мрака и лениво крутил за цепь свой дарх. Заметив, что дарх чутко потянулся острым носиком к зажиленным эйдосам, Тухломон и Хнык как зайчики прошмыгнули мимо.

За круглым столиком сидел Зигги Пуфс.

–  До меня дошли слухи, что некоторые слуги мрака хранят у себя артефакты, которые должны храниться в Тартаре. Что вы об этом думаете?
– ровным голосом спросил Пуфс, мешая ложечкой чай.

–  Негодяи!
– с надрывом сказал Тухломон.

–  Осмелюсь не согласиться с вами, коллега: мерзавцы!
– поправил Хнык.

Пуфс достал из чая ложечку. С ложечки капало. Начальник русского отдела долго и грустно смотрел на нее.

–  И что мы сделаем с этими негодяями?
– поинтересовался он.

–  Не смею обсуждать вопросы, которые лежат вне пределов моей компетенции!
– улизнул Тухломон.

–  Я очень слабенький. У меня такие тоненькие ручки! Я могу только наплевать этой фуке в глаза!
– плаксиво сказал Хнык.

Пуфс опустил глазки в чашку. Чай скис, превратился в пар и улизнул из чашки.

–  Культурная часть беседы закончена. Начинается бескультурная!
– сказал он и постучал ложечкой по столешнице.
– Вольг!…

Из стены вышагнул Вольгенглюк. Поверх синего костюма у него был кожаный фартук палача. В руках щипцы. Тухломон с Хныком повисли друг на друге.

–  Вольг!… Мне сообщили, что некие суккуб и комиссионер осмеливаются собирать артефакты. Не сомневаюсь, что они расплачиваются ворованными эйдосами. Едва ли в лавках на Лысой Горе принимают наличные деньги. Некоторое время назад один из них приобрел артефакт, имеющий значительную ценность для мрака!

Вольгенглюк щелкнул щипцами.

–  Будем искать!
– пообещал он. Бесконечно длинная, тощая, как лапка кузнечика, рука сгребла Тухломона за ворот.

–  У меня ничего нет!
– заголосил тот и для убедительности поклялся мамой Хныка.

Вольгенглюк хорошо знал свое дело. Он быстро протянул другую руку и щипцами ухватил суккуба за простроченный нос.

–  У меня тоже нету ножен! Я их не брал, нюня моя!
– гнусаво из-за сдавленного носа сказал Хнык и в ту же секунду понял, что совершил роковую ошибку. Но было уже поздно.

–  Откуда ты знаешь, что мы ищем ножны?
– нежно спросил Вольгенглюк, проворачивая щипцы на треть оборота. Голова Хныка провернулась с ними вместе.

–  Ай! Мой нос! Я зашивал его целый день! Я… Я слышал… догадался… В городе ходят слухи…

Отбросив Тухломона, Вольгенглюк перекинул Хныка через плечо и пошел к лестнице, спустив щипцы в карман.

–  Составь мне компанию, расходный материал!… Подождите нас немного, господа! Мы скоро вернемся с ножнами!

–  Я хотел как лучше… Клянусь, я нашел их на улице… Нес сдавать в канцелярию, а она была закрыта… Только не в Тартар! Я собирал коллекцию, чтобы подарить ее на юбилей дорогому Лигулу… самому мудрому… а-а!… самому ужасному!… а-а!

Когда Вольгенглюк ушел, Тухломоша ощутил прилив отваги. Он без приглашения присел на краешек стула напротив Пуфса и, качая головой, произнес:

–  Ай-ай-ай! Какой оказался бесчестный суккуб этот Хнык! Я возмущен до глубины души!

Пуфс зевнул. Старческие клыки на младенческом лице выглядели ужасно.

–  Только вот что мне подумалось, - поднимая глазки, продолжал Тухломон.
– Он же собрал много артефактов?… Не случится ли так, что уважаемый Вольгенглюк… Нет, вы не подумайте, что я подвергаю сомнению его честность, но если мы не знаем, сколько было артефактов, как мы убедимся, что они все на месте? Понятно, что Хныка он казнит, чтобы не оставлять свидетеля.