Если грузовиков и вагончиков не попадалось, Меф ставил эксперименты. Например, засовывал в почтовый ящик осенний лист с написанным на нем маркером адресом Дафны. Создавал загадку для почтальонов. Кстати, один раз его письмо дошло. Девушка на почте проявила участие, наклеила марку и поставила штамп.

В то утро он тоже побежал было кросс, но что-то заставило остановиться. Душу грызла неясная тревога, как бывало в минуты близкой опасности. Меф приготовил меч, но сражаться было не с кем, разве только с дворником, который гонялся за листьями с мудреным воздуходувом.

Меф вернулся, стал готовить завтрак. Тянуться за хлебом было лень, хотя булка находилась от него в полутора метрах. Он метнул нож, а потом за его ручку притянул к себе хлеб.

Дафна насмешливо наблюдала за ним.

–  Знаешь, есть такой дурацкий тест у школьных психологов. Попросить ребенка нарисовать воображаемое животное, которого не существует в природе. Если ребенок зажат и агрессивен, у его животного будет много всяких клыков. Мошкин нарисовал лошадь с когтями, рогами и зубцами на спине, как у крокодила. Мелкую такую лошадку в нижнем левом углу.

–  А я какую-то бронтозябру, - вспомнил Меф.

–  Сильно рогатую?

–  Неа. Но зубастую и с крыльями. И на весь лист. А что надо рисовать, чтобы от тебя отстали?

–  Думаю, улыбающегося колобка в центре листа. И на все вопросы тупо отвечать: колобок готов к сотрудничеству и обучению, всех любит и больше не ест дурковатых психологов, - улыбаясь, ответила Даф.

Меф подошел к окну, за которым ему померещилось движение. Никого. Все, пора лечиться. Или рисовать бронтозябру с кучей глаз на спине и множеством ресничек. И желательно, чтобы плевалась отравленными иглами.

До самого университета Мефа преследовало ощущение, что за ним следят. Пытаясь от него избавиться, он дважды крутанулся на эскалаторе в метро, а после, уже наверху, запрыгнул в ненужную ему маршрутку. Маршрутка сразу отъехала, но ощущение слежки не исчезло. Меф посмеялся над собой. Он знал: если за ним следит мрак, то любая муха или сидящая у него на вороте пылинка может оказаться шпионом. Не отмахиваться же мечом от всякого комара.

Он попросил водителя остановиться, выпрыгнул из маршрутки и бегом понесся в университет. На семинарское занятие по английскому, неожиданно вклинившееся вместо общей лекции, все равно опоздал.

Преподавательница - простуженная и сама от себя уставшая - сказала, строго постукивая карандашиком по столу:

–  Я, конечно, понимаю, Буслаев, что вы у нас биолог (тук!), самосчитаемое дарование, так сказать (тук!), но посещение занятий по английскому языку (тук!) является обязательным!

Карандашик был уже занесен для очередного «тука!», но он так и не состоялся, потому что там, где только что находилась голова Мефа, в двери торчало копье. Копье прилетело через окно: в стекле была круглая, размером с большое блюдо дыра.

Преподавательница оцепенела. Она сделала вдох, но не смогла сделать выдох. Лицо ее медленно меняло цвета.

–  Девятый этаж!
– прохрипел кто-то. Меф, успевший откатиться к стене, встал.

–  Простите! Я на минутку!
– извинился он и, выскочив в коридор, помчался к лифту.

Под окнами на асфальтовом пятачке, задрав голову, стояла очень сердитая Таамаг. С Мефом она разговаривать не стала и повернулась к нему спиной.

–  Тома хочет знать: ты вручил Багрову кувшин?
– перевел ее оруженосец.

–  Да вы мне только вчера вечером его вернули!

Спина Таамаг стала каменной. Подъехавшая машина посигналила, чтобы она отошла. Таамаг медленно повернулась, и машина предпочла сама ее объехать.

–  Лучше сделай это прямо сейчас!
– пользуясь заминкой, шепнул оруженосец.
– Джинн должен найти твои ножны!

–  Раз мои - я потерплю. Орать-то зачем?
– буркнул Меф, хотя Таамаг не то что не орала, даже лицом к нему не поворачивалась.

–  Тома считает: ты косвенно виноват в том, что случилось с одиночкой. Это ведь для тебя все было нужно. А ты даже не чешешься! Вроде как все напрасно… - На Мефа оруженосец смотрел с сожалением.

Кровь бросилась Мефу в голову. Есть вещи самые страшные, самые болезненные, о которых не говорят. Они и так вечно висят над нами, как секира. Оттолкнув оруженосца, он шагнул к Таамаг, но сдержался и остановился.

–  Э-э… Просто для ясности! Вы следили за мной сегодня?
– спросил он, не узнавая своего голоса.

Таамаг обернулась к нему так же, как до этого на автомобиль.

Меф кивнул и пошел к метро. Ветер подталкивал его в рюкзак. И снова ему чудилось, будто за ним кто-то идет. Мефу это надоело. Или у него мания преследования, или… Он остановился у калитки и стал ждать. Рано или поздно они поймут, что он знает об их присутствии, и им надоест.