Шрифт:
Нет, нужно, чтобы все знали, что я ещё в строю!
– Зарычала про себя Катька, складывая гравиборд.
– Подумаешь, проиграла! Подумаешь, физиономию мне расписали! Переживу!
Катька твёрдо решила показаться в эту субботу, однако не ожидала от этого ничего хорошего. Она не сомневалась, что найдутся одиночки, которые налетят на неё словно коршуны. Осмелевшие, они решат ещё больше унизить наглую девчонку, и за её счёт хоть немного поднять свой собственный авторитет. Катька не собиралась отказываться от вызовов. Пара побед ей уж точно не помешает.
Для того чтобы не ударить в субботу в грязь лицом, нужно было хоть немного обкатать починенный гравиборд и привыкнуть к новому эргономичному рулю.
Тренировалась Катька весь остаток недели после занятий в парке. Тренировки в парке в наступающих сумерках получались довольно экстремальными, но Катьке как раз это и было нужно - на трассе легко не бывает.
В пятницу гонщица вернулась пораньше, ещё за светло. В прихожей её как обычно встретил этот недоумок Лёшка. Пока она запихивала свой гравиборд в шкаф, он стоял позади, прислонившись к косяку, и бубнил что-то о нерациональной трате времени.
– Слушай, - рявкнула Катька, гневно сверкнув на него глазами, - моё время, как хочу, так и трачу!
– Время не твоё, а учебное!
– Спокойно ответил Лёшка.
– Ты с последних уроков сбегаешь? Сбегаешь. Иногда вообще не появляешься! Меня Изотова сегодня из-за этого вызвала!
– А ты тут причём?
– Так я же старший по общаге! Будто ты Изотову не знаешь, ей бы только покритиковать! А ты ей отличный повод для этого дала!
– И что? Мне теперь перед тобой извиниться что ли?
– От тебя дождёшься...
– Отмахнулся Лёшка.
– Короче, Изотова просила передать, чтобы в понедельник утром ты была у неё в кабинете, или она вынуждена будет принять меры.
– Какие ещё меры?
– Почём я знаю? Могу лишь предположить, что очень и очень решительные. Ты же ей как бельмо на глазу, как кость в горле и как шило в заднице. И всё это сразу!
– Да пошёл ты!
– Огрызнулась Катька, направившись на кухню.
– Кать, - Лёшка догнал её и придержал за локоть, - я ведь тебя серьёзно предупреждаю. Не игнорируй это "приглашение"! Сама же знаешь, если она захочет, проблем может доставить массу!
– И, наверное, не только мне одной.
– Усмехнулась Катька, несильно двинув Алексея удерживаемым локтем. Тот намёк понял и моментально отцепился.
– Что, она и тебе пригрозила чем-то, что ты так волнуешься?
Лёшка мог бы сказать, что волнуется не столько за себя, сколько за непутёвую гонщицу, и это было бы правдой. Однако, проблема в том, что в такую правду Катька бы в жизни не поверила.
– Возможно, - со вздохом согласился он.
– Но мне, по крайней мере, не грозят общественные работы под надзором милиции!
Катька недоверчиво посмотрела на него.
– Что?!
– У Изотовай вполне хватит причин, чтобы это организовать.
– Объяснил Лёшка.
– Ты ведь сама ей эти причины регулярно поставляешь!
– Сдать ученицу ментам? По-моему, даже для нашей швабры это слишком!
– Ты просто плохо нашу швабру знаешь, такое уже случалось. Она считает, что работа на пользу города хорошо влияет на дисциплину.
Катька с ужасом представила, как её замечают знакомые по гонкам, когда она оттирает от какого-нибудь памятника птичий помёт.
– Ладно, может, и загляну к ней.
– Неохотно согласилась она.
– Не "может", а загляни!
– Твёрдо сказал Алексей и удалился.
Его, как и многих ребят в этом возрасте, терзали противоречивые чувства. С одной стороны, Катька была отталкивающей личностью со стервозным характером, а с другой... было в ней что-то, что заставляло проявлять к её персоне заботу и внимание. Не явно, разумеется, а очень осторожно, прикрываясь издёвками и шуточками. Алексею всегда казалось, что Катькино чересчур вызывающее поведение было каким-то... наигранным. Он не мог объяснить свои ощущения словами, просто чувствовал, что видит в Катьке только то, что она считает нужным показать миру. Чувствовал, что есть в ней что-то ещё. В детдоме он повидал много всякого, в том числе и детей, переживших какие-то потери или потрясения. Было у таких детей некоторое сходство с Катькой. Он слишком мало знал про её прошлое и семейную жизнь, чтобы рассуждать о её истинной личности, но спрашивать об этом не собирался, потому как не надеялся получить прямой ответ, вместо прямого посыла.
Подкрепившись разогретой стряпнёй Тоськи, Катька потопала к себе в комнату. Перед завтрашними гонками она намеревалась полноценно отдохнуть.
Вскоре, после того как она с блаженством развалилась на постели, в дверь кто-то коротко, но требовательно постучал.
– Я не принимаю!
– Выкрикнула она.
Стук повторился.
– Кто там такой непонятливый?
Стук повторился снова.
– По башке себе постучи, дятел!
– Разозлилась Катька и запустила в дверь, стянутый с ноги, тапок.