В ответ на это замок тихонько щёлкнул, дверь приоткрылась, и в комнату просочился новичок. От такой наглости Катька тут же вскочила на ноги и уставилась на него, сощуренными от гнева глазами.

– Привет, - заговорил первым Степан.

– Ты что себе позволяешь, заморыш!
– Сквозь зубы процедила Катька, угрожающе надвигаясь на непрошенного гостя.

– Эй-эй, - успокаивающе произнёс Карпатов, отступив назад.
– Вообще-то я к тебе по делу.

– По какому ещё делу! Дамское бельишко стырить собрался?

– Какое ещё бельишко?
– Опешил Степан.

– Нижнее!
– Выкрикнула Катька, резко бросившись на него.

Степан ловко уклонился от растопыренных пальцев, метивших точно в его лохматую шевелюру, и отскочил от девчонки так далеко, как позволяли габариты помещения.

– Слушай, это всё, конечно, забавно, но может ты, наконец, настроишься на деловой лад?

– Забавно? Ты ко мне вломился!

– Когда ты ко мне вломилась - без стука, прошу заметить - я же на тебя не бросался и не обвинял в попытке кражи моих трусов!

– Да кому они нужны то!
– Хмыкнула Катька, заметно успокоившись. Происходящее в самом деле начало её забавлять. Всю неделю она собиралась как следует поддеть новичка, но они редко пересекались. Пару раз она даже пыталась проникнуть посреди ночи в его комнату, но, к своему удивлению, справиться с простеньким замком ей не удалось.
– Ну и что у тебя за дело?

– Это не совсем дело, а скорее просьба, - признался Степан.

– Даже так!
– Притворно изумилась Катька, оглядываясь в поисках чего-нибудь тяжёлого.

– Именно, - сухо подтвердил Степан, не обращая внимания на выразительные взгляды, бросаемые Катькой то на полуоткрытый шлем, то на увесистый каталог обуви.
– Мы хотели бы, чтобы ты провела нас завтра на гонки.

ТАКОЕ услышать Катька не ожидала и в немом изумлении уставилась на гостя.

– Кто "мы"?
– Спросила она, наконец, после продолжительного молчания.

– Я, Лин и Вадик. Вадика ты наверно не знаешь, это мой одногруппник.

– Лин, ушастый засранец! Это он тебя заслал? С чего он взял, что я буду что-то для вас делать?

– Лин то как раз уверял меня, что ты откажешься.

– Так чего ты припёрся?

– Подумал, что тебе ведь не трудно, - невозмутимо ответил Карпатов, - а нам было бы интересно посмотреть на гонки изнутри.

– Может и не трудно, только вы, парни, мне и на фиг не нужны. Если это всё, то проваливай и забудь дорогу в мои апартаменты!

– Да ладно тебе, - отмахнулся Степан, - если хочешь, мы там за тебя поболеть можем.

– Издеваешься, да?
– Резко изменившись в лице, прошипела Катька.

– В смысле?
– Не понял Степан.

– А то ты не знаешь? Меня в прошлый раз помяли, и вот я заявляюсь после этого в компании троих парней, как будто мне нужна защита!

Степан честно попытался вникнуть в суть проблемы.

– Ты серьёзно считаешь, будто нас примут за защитников?

Этот вопрос остудил Катьку. Лин, конечно, занимался рукопашным боем и при случае смог бы за себя постоять, но вот вид имел крайне замухрышистый, впрочем, как и Степан. Третьего она не знала, но очень сомневалась, что тот смотрится внушительнее своих приятелей. На защитников они и правда не тянули, как по возрасту, так и по сложению. Чего ещё ждать от тринадцатилеток? Вот Лёшка бы под описание подошёл, но он же не при делах. А эти... выглядят, как обычные фанаты.

Катька внимательно посмотрела на Степана - на этот раз оценивающе. Наличие фанатов тоже способствовало росту уважения в глазах остальных гонщиков. За теми же "Ласточками" постоянно бегала целая команда. Во время гонок они трясли цветастыми плакатами и скандировали задорные кричалки. За Катьку никто и никогда специально не болел - ей было трудно понравиться людям.

– Знаешь, - медленно произнесла она, - а что-то в этом есть.

– Так ты согласна?

– Не так быстро, сначала обговорим условия.

– Какие условия?
– Насторожился Степан.

– Если я вас и возьму, то только в качестве фанатов, следовательно, вы должны будете исполнять всякие фанатские обязанности.

– А можно поподробнее?

– Можно и поподробнее, - улыбнувшись, кивнула Катька.

Улыбка эта сразу не понравилась Степану, она была из ряда тех улыбок, что видишь перед тем, как потерять сознание от охватившей тело боли. Откровенно людоедская улыбочка.