— Вот теперь я поняла, Гора, — нарушила молчание Анондомойи, — что за счастье иметь дочь! Если бы ты знал, каким утешением была для меня Шучорита в твое отсутствие! До тех пор пока я не знала ее, я и не подозревала, что в каждом несчастье есть и своя светлая сторона — потому что только тогда мы познаем все истинно хорошее и великое. Наша беда в том, что мы не всегда знаем, где и какое утешение в горе уготовил нам всевышний. Ты смущаешься, дитя мое, — она обратилась к Шучорите, — но я не могу не рассказать, сколько счастья ты принесла мне в это тяжелое время.

Взглядом, полным признательности, посмотрел Гора на смутившуюся девушку.

— В печальные дни она приходила разделить твои страдания, — сказал он матери. — Теперь же, когда к тебе вернулась радость, она снова пришла, чтобы умножить ее. Так поступают только истинные бескорыстные друзья, люди с большим сердцем.

— Когда попадается вор, диди, — заговорил Биной, заметив растерянность Шучориты, — его бьют все, кому не лень. И раз уж сегодня ты попалась нам в руки, приходится и тебе пожинать плоды своих дел. Теперь тебе не убежать. Я ведь тебя давно знаю, но до сих пор никому ничего не выболтал. Правда, в душе я был уверен, что в один прекрасный день все раскроется.

— Ну еще бы, конечно, ты молчал! — со смехом сказала Анондомойи. — Ты же молчалив от природы! С первого дня знакомства, — обратилась она к Шучорите, — он без удержу поет вам всем хвалебные гимны!

— Слушай и запоминай, диди, — проговорил Биной. — Вот тебе свидетельство того, что я умею ценить хорошее в людях и отнюдь не лишен чувства благодарности.

— Ну, а теперь вы поете хвалебные гимны самому себе, — воскликнула девушка.

— Нет, от меня о всех моих достоинствах вы никогда не узнаете, — ответил Биной. — За этим вам следует обратиться к ма. Она вам такого наскажет, что ушам не поверите. Я и сам поражаюсь, когда слушаю ее. Кажется, готов умереть молодым, если она пообещает написать мою биографию!

— Вы послушайте только, что говорит этот мальчишка! — воскликнула Анондомойи.

— Твои родители, Биной, дали тебе имя как раз под стать характеру, — промолвил Гора.

— Они молили о скромности, наверное, только потому, что не ожидали от меня иных достоинств, не то быть бы мне посмешищем для всех.

Так была преодолена неловкость первой встречи.

— Заходите к нам как-нибудь, — сказала Шучорита Биною на прощание.

Биноя Шучорита пригласила, но Гору пригласить не решилась, а тот, не поняв настоящей причины, слегка обиделся. Раньше его ничуть не огорчало то, что Биной очень легко сходился с людьми и находил свое место в любом обществе, тогда как сам он этого не умел; сегодня же он почувствовал, что это существенный недостаток его характера.

Биной понимал, что Шучорита позвала его для того, чтобы поговорить о возможности его женитьбы на Лолите. По-видимому, несмотря на то, что он принял окончательное решение и объявил о нем, вопрос этот по-прежнему висел в воздухе. Было похоже, что ни одна сторона не собиралась выпускать Биноя из рук, покуда он был жив!

До сих пор юношу больше всего беспокоило, как он сообщит эту новость Горе. Думая о Горе, он представлял себе не просто друга детства. Гора олицетворял для него определенные идеалы, определенные убеждения, он был его опорой в жизни. Их постоянное общение было привычным и в то же время служило постоянным источником радости для Биноя, а всякое разногласие с Горой было для него равносильно внутреннему разладу.

Но неизбежное свершилось, и первое смущение, вызванное внезапным разговором, исчезло. Биной воспрянул духом, рассказав Горе о своих отношениях с Лолитой. Ожидание операции всегда страшнее самой операции; стоит вскрыть нарыв, и пациент, несмотря на боль, начинает чувствовать облегчение и понимает, что на самом деле все совсем не так страшно, как казалось.

Раньше у Биноя не хватало решимости спорить даже с самим собой, но, раз поспорив с Горой, он теперь постоянно думал, что мог бы возразить приятелю в том или другом случае. Он в два счета мысленно разбивал любые доводы Горы. Если бы только ему удалось толком обсудить все с Горой, поговорить по душам, поспорить — пусть даже поссориться, — он мог бы все-таки сделать для себя какой-то определенный вывод. Но было очевидно, что Гора доводить до конца начатое объяснение не собирается. Биноя это возмущало.

«Гора не желает понять, — думал он. — Но и объяснять он тоже ничего не желает. Он просто хочет силой заставить меня подчиниться. Сила! Разве я могу когда-нибудь склониться перед силой! Но, будь что будет, правда на моей стороне!» И только он произнес мысленно слово «правда», как оно целиком завладело его сердцем. Чтобы устоять против Горы, ему нужно было заручиться поддержкой надежнейшего союзника, и, решив, что таким союзником и опорой может быть для него только правда, он настойчиво стал повторять про себя это слово. Придя к убеждению, что он нашел прибежище в правде, Биной проникся к себе глубоким уважением и потому, направляясь к дому Шучориты, шел, высоко подняв голову. Склонность ли к правде вселяла в него такую уверенность в себе или склонность еще к чему-то, определить Биною в его теперешнем состоянии было довольно трудно…

Хоримохини хлопотала на кухне, когда пришел Биной. Заглянув к ней и сделав заявку на обед, достойный брахмана, он прошел наверх.

Шучорита что-то шила. Не отрывая глаз от работы, она сразу же заговорила о том, что было у нее на уме.

— Как по-вашему, Биной-бабу, — сказала она, — нужно ли считаться с внешними препятствиями при отсутствии внутренних?

В разговоре с Горой Биной стоял на одной точке зрения, теперь же, в разговоре с Шучоритой, он переключился на диаметрально противоположную. Кто бы мог подумать, что у него был с Горой горячий спор на эту тему?