–  Господи!
– закричала Дженис, сморщившись отболи.
– У меня барабанные перепонки лопнули! Этот дебил чокнулся!

Без единого слова Кокко резко обернулся и схватил ее за горло, стиснув так, что она чуть не задохнулась. Все произошло так быстро, что я не успела толком понять, что случилось, а он уже отпустил ее. Сестра упала на колени, хватая воздух ртом.

–  Джен!
– закричала я, опускаясь рядом.
– Что с тобой?

За секунду она набрала воздуха для ответа и прерывисто сказала, моргая, чтобы прогнать черноту перед глазами:

–  Надо взять на заметку - этот очаровашка понимает по-английски.

Через несколько секунд бандиты сгрудились у алтаря с ломами и дрелями, и когда плита, наконец, ослабела и с глухим звуком выскочила из каменного пола, подняв тучу пыли, никто не удивился, увидев под ней вход в туннель.

Когда три дня назад мы с Дженис вылезали из коллектора на Кампо, то поклялись больше не соваться в Боттини. Но спелеология, похоже, должна была стать нашим хобби: теперь мы пробирались по проходу размером чуть больше оставленной дождевым червем дыры, почти в полной темноте и без клочка манящего голубого неба в конце.

Перед тем как столкнуть нас в дыру, Кокко снял наручники - не по доброте душевной, а потому, что иначе мы не смогли бы передвигаться. К счастью, он верил, что мы и дальше пригодимся ему в поисках могилы Ромео и Джульетты. Кокко не догадывался, что крест под алтарем святой Екатерины был последней подсказкой в маминой шараде.

Продвигаясь дюйм за дюймом за Дженис, видя лишь ее джинсы и изредка свет какого-нибудь фонарика, отражавшийся от неровных стен туннеля, я очень жалела, что я не в джинсах. Длинная юбка путалась в ногах и мешала ползти, а тонкий бархат совершенно не защищал сбитые колени от жесткого песчаника. Правда, я так замерзла, что почти не чувствовала боли.

Добравшись, наконец, до конца туннеля, я не меньше гангстеров обрадовалась, что ни валун, ни гора щебня не преграждают выход и не придется ползти назад. Туннель привел нас в довольно большую пещеру - около двадцати футов шириной и высотой чуть больше роста человека.

–  Е ога?
– спросил Кокко, как только мы с Дженис поднялись на ноги. На этот раз перевода Умберто не понадобилось. Действительно, а теперь что?

–  О нет!
– прошептала Дженис так, чтобы слышала только я.
– Здесь тупик!

За нами из дыры постепенно вылезли все бандиты и брат Лоренцо, которому помогли гриф-индейка и какой-то тип с понитейлом, словно он был новорожденным принцем, а они - королевскими акушерками. Кто-то милосердно снял повязку с глаз старого монаха, перед тем как пихнуть его в туннель, и теперь старик с интересом шагнул вперед, широко раскрыв глаза, словно совершенно забыв, какие зловещие обстоятельства привели его сюда.

–  Что будем делать?
– прошипела Дженис, стараясь поймать взгляд Умберто, но тот был занят отряхиванием брюк и не уловил возникшего напряжения.
– Как сказать «тупик» по-итальянски?

К счастью, Дженис ошибалась. Приглядевшись, я увидела, что из пещеры по меньшей мере еще два выхода. Один в потолке - длинная темная шахта, закрытая наверху, судя по всему, бетонным блоком. Даже с помощью лестницы через нее невозможно было выбраться. Больше всего она походила на средневековый мусоропровод; это впечатление подтверждал второй выход из пещеры, расположенный прямо под первым. По крайней мере, я предполагала, что под ржавым металлическим листом, покрытым пылью и щебнем, должно быть соответствующее отверстие. Будь оба отверстия открыты, брошенный сверху предмет пролетел бы через пещеру, нигде не задержавшись.

Видя, что Кокко по-прежнему смотрит на меня и Дженис в ожидании ответа, я сделала единственную вещь, которую подсказывала логика, - указала на металлический лист на полу.

–  «Немедленно сыщите, разузнайте, - заговорила я, сочиняя на ходу мало-мальски таинственную инструкцию.
– Сквозь землю проникайте, ибо здесь лежит Джульетта».

–  Да!
– энергично кивнула Дженис, нервно вцепившись в мою руку.
– Здесь она лежит.

Пристально посмотрев на Умберто в поисках подтверждения, Кокко велел своим людям поддеть плиту ломами, расшатать и отодвинуть. Те взялись за это с таким мстительным рвением, что брат Лоренцо отошел в угол и начал перебирать четки.

–  Бедный старик, - покачала головой Дженис.
– Совсем из ума выжил. Надеюсь хотя бы… - Она не договорила, но я знала, о чем она думает, потому что думала о том же самом. Почему мать настаивала, чтобы на поиски могилы мы шли непременно с монахом? Он даже не сознает, что происходит. Скоро Кокко поймет, что монах - мертвый груз, и тогда мы будем бессильны спасти его.

Да, руки у нас теперь свободны, но свободы это нам не прибавило. Как только из туннеля вылез последний бандит, парень с понитейлом занял место перед отверстием, чтобы никто сглупу не сунулся уйти. Поэтому нам с Дженис - с Умберто и монахом или без них - оставался один путь: вниз по дренажной дыре вместе со всей шайкой.