Так благодаря Дженис мы получили разрешение поговорить с братом Лоренцо, пока Кокко и его люди разделили на всех пачку сигарет и начали гонять по пещере человеческий череп, как футбольный мяч.

Встав так, чтобы брат Лоренцо не видел этой непристойной игры, мы спросили через Умберто, знает ли он, как пройти к могиле Ромео и Джульетты из этой пещеры. Едва уяснив вопрос, монах что-то коротко ответил и презрительно покачал головой.

–  Он говорит, - перевел Умберто, - что не хочет показывать этим злодеям, где могила. Он знает, что они неминуемо осквернят ее. И еще говорит, что не боится смерти.

–  Боже, помоги нам, - пробормотала Дженис чуть слышно. Положив руку на рукав рясы монаха, она сказала: - Мы поняли. Но, видите ли, они ведь и нас тоже убьют. А потом поднимутся наверх, и снова будут похищать и убивать. Это никогда не кончится, если кто-нибудь не отведет их к могиле.

Брат Лоренцо некоторое время размышлял над словами, которые перевел Умберто, затем направил на меня указательный палец и задал вопрос, прозвучавший неожиданно обвиняюще.

–  Он спрашивает, знает ли твой муж, где ты находишься, - сказал Умберто, с трудом сдерживая изумление.
– Он считает непростительным легкомыслием с твоей стороны быть здесь в компании этих плохих людей, когда долг велит тебе находиться дома.

Даже не глядя, я знала, что Дженис выразительно вытаращила глаза, готовая махнуть рукой на этот бессмысленный разговор. Но в брате Лоренцо было что-то непривычно искреннее, и это вызвало в душе отклик, которого моя сестрица понять была не в состоянии.

–  Знаю, - ответила я, глядя монаху в глаза.
– Но своим самым важным долгом я считаю снять проклятие. И не могу сделать это без вашей помощи.

Выслушав мой ответ в переводе Умберто, монах слегка нахмурился и, вытянув руку, коснулся моей шеи.

–  Он спрашивает, где распятие, - сказал Умберто.
– Распятие защитит тебя от демонов.

–  Я… я не знаю, где оно, - запинаясь, ответила я, вспоминая, как Алессандро снял с меня серебряный крест, больше чтобы подразнить, и положил на ночной столик рядом со своей пулей. Там оно и осталось.

Брат Лоренцо явно остался недоволен моим ответом. Его огорчило и то, что я не ношу печатку с орлом.

–  Он говорит, тебе очень опасно подходить к могиле без защиты артефактов, - сказал Умберто, вытирая вспотевший лоб.
– Он просит тебя еще раз подумать.

Я несколько раз сглотнула слюну, пытаясь попутно успокоить колотящееся сердце, и ответила, не дав себе времени на колебания:

–  Скажи ему, что я не передумаю. У меня нет выбора. Мы должны найти могилу сегодня.
– Я указала кивком на бандитов за нашими спинами.
– Вот настоящие демоны, от которых нас может защитить только Пресвятая Дева. И наказание их не минует.

Теперь, наконец, брат Лоренцо кивнул. Но вместо того чтобы заговорить человеческим языком, он закрыл глаза и начал тихо что-то напевать, качая головой, словно вспоминая слова песни. Дженис состроила выразительную гримасу Умберто, но едва сестрица открыла рот прокомментировать мои успехи - или их отсутствие, - монах перестал напевать, открыл глаза и прочел, как мне показалось, короткую стихотворную строфу.

–  «Черная смерть - неумолимый страж дверей Марии-Девы», - перевел Умберто.
– Так сказано в книге.

–  В какой книге?
– сразу спросила Дженис.

–  «Взгляни теперь на этот сонм, - продолжал Умберто, не обращая на нее внимания.
– Безбожных женщин и мужчин, простертых ниц у врат ее, навеки замкнутых для них». Брат Лоренцо говорит, что эта пещера, судя по всему, преддверие древней крипты. Вопрос в том… - Умберто замолчал, когда монах вдруг направился к ближайшей стене, что-то бормоча себе под нос.

Не зная, что предпринять, мы двинулись за ним, а брат Лоренцо медленно обходил пещеру, проводя рукой по стене. Теперь, когда мы знали, по чему ходим, дрожь пробегала по спине при каждом шаге, и сигаретный дым казался почти приятным, потому что забивал другие запахи пещеры, и прежде всего - запах смерти.

Только описав полный круг и вернувшись к тому месту, откуда начали, стараясь игнорировать глумливые насмешки людей Кокко, наблюдавших за нами с презрительной иронией, брат Лоренцо, наконец, остановился и снова заговорил.

–  Сиенский собор ориентирован с востока на запад, - переводил Умберто.
– Со входом в западной стене. Это обычно для церквей. Логично предположить, что и крипта построена так же, однако в книге сказано…

–  В какой книге?
– снова вылезла Дженис.

–  Да что у тебя, в попе не держится?
– оборвала я сестру.
– В какой-то книге, которую монахи читают в Витербо, ясно?

–  В книге сказано, - продолжал Умберто, свирепо посмотрев на нас обеих, - что черная половина Девы является зеркальным отражением ее белой половины. Это может означать, что крипта, будучи черной, то есть подземной, половиной, ориентирована на самом деле с запада на восток, со входом с восточной стороны. В этом случае дверь, ведущая отсюда в усыпальницу, должна находиться в западной стене. Вы согласны?