Помоги мне, Господи! Спаси меня и Сохрани! Сделай так, чтоб я прошел это испытание, ниспосланное явно Тобой, не потеряв себя, не сойдя с ума, не натворив непоправимого. Ты всесилен, тебе это ничего не стоит. Я же могу потерять все!».

— Сегодня идем на экскурсию! — торопливо объявила Маша.

Валера удивленно поднял брови.

Какая экскурсия, солнце село, над поселком уже сгущались сумерки.

— Если в Новоиерусалимский монастырь? Он уже закрыт, — попытался иронизировать Шагин.

Успел отметить, Машенька взволнована больше обычного.

— К тебе в кабинет, — пристально глядя ему в глаза, сказала Маша.

У Шагина перехватило дыхание. И опять начали слезиться глаза.

— На второй этаж, — продолжила она, — Хочу посмотреть твои афиши и вообще. Твое место работы.

Поймав вопросительный взгляд Валеры, скороговоркой добавила:

— Родители уехали в Москву. Вернутся только завтра к вечеру.

До дачи Шагина шли молча. Валера открыл калитку, пропустил Машеньку вперед и по привычке оглянулся по сторонам. Вторая северная, да и весь поселок, будто вымер. Все люди куда-то подевались. Сплошное везение.

Как только поднялись на второй этаж, Машенька резко повернулась к нему, и положила руки на плечи. Шагин медленно и осторожно обнял ее.

Она в ту же секунду так сильно прижалась к нему всем телом, что он чуть не задохнулся. Некоторое время они стояли так, абсолютно неподвижно.

— Наконец-то… решился… — едва слышно простонала она.

Потом все было в нервной суете и спешке.

Он неумело стаскивал с нее футболку, она с него рубашку. Потом они упали на тахту и долго не могли снять друг с друга эти проклятые джинсы. Штанины и на ней, и на нем, ни в какую не желали сползать с ног.

Оба нервно усмехались и улыбками подбадривали друг друга. У Шагина вдруг возникло ощущение, что он впервые в жизни наедине с женщиной.

Было слышно, как где-то на третьей или на пятой улице какая-то озабоченная бабушка настырно звала домой непокорную внучку.

— Ну… вот! — едва слышно шептала Маша, — Вот так…

Внучка, судя по всему, ни в какую не желала уходить с улицы.

— Господи! Я так счастлива!

Настырная бабушка не отступала. Ее хрипловатый прокуренный командирский голос был уже слышен в каждом дворе.

— Я ждала этого всю жизнь!

Внучка не сдавалась. Явно была характером в бабушку.

— Подожди, не спеши! Все хорошо…

Голоса бабушки и внучки слились в конфликтном опереточном дуэте. Потом постепенно начали удаляться. Потом и вовсе стихли. Победа явно осталась за бабушкой.

— Не спеши. Положи руку сюда…

А потом, потом началась уже привычная для обоих мистика.

Вспыхнула нестерпимым светом вольтова дуга и мгновенно накрыла обоих прозрачным гигантским куполом. Шагину и Машеньке одновременно пришлось сильно зажмуриться, иначе бы оба просто ослепли.

Мерный и ритмичный гул вольтовой дуги нарастал и нарастал.

А потом они, не разжимая объятий, взлетели. Как-то так, очень естественно. Обыденно и совсем просто. Одновременно глубоко вздохнули, набрали в легкие подольше воздуха и поднялись над полом.

Потом медленно вылетели в распахнутое окно.

Тысячу раз был прав Марк Шагал, когда запечатлел на одном из своих полотен летящую над его родным Витебском парочку. В этом нет ничего необычного. Многие, если не все, в определенной ситуации летают в паре с кем-нибудь. Над родным городом или поселком. Марк Шагал, наверняка, и сам не раз испытывал это ощущение полета во сне и наяву. Или как минимум наблюдал других.

В чистом виде фантастическая и одновременно реальная земная романтика.

В полете над поселком потоки воздуха размеренно и ритмично задирали на Машеньке рубашку Валеры. Единственное, что она успела на себя накинуть перед вылетом в окно. Машенька от неожиданности вскрикивала, хватала одной рукой край рубашки, пыталась натянуть его на колени и хоть как-то прикрыть наготу, другой еще крепче хваталась за шею Валеры.

Вскрикивала она при этом тоже очень ритмично.

Ритмичные порывы ветра, ритмичные вскрики Машеньки.

Шагин не любил женских визгов, вскриков. Ни в полетах во сне и наяву, ни в каких других случаях. Даже в интимных отношениях предпочитал сдержанность.

Только не в этот раз.

Не до того в эти мгновения было нашему сорокалетнему Валере Шагину, очень похожему на Джека Лондона. Он напрочь перестал себя контролировать. Упивался бесконечной свободой полета, радостью бытия, полнотой любви и счастья.

В эти мгновения он был по-настоящему счастлив. Впервые в жизни.

Счастлив и точка.