— Считаешь, они — безнадежное поколение?

— Ну… если не все, большинство, во всяком случае. «С печалью я гляжу на это поколение!». Когда еще сказано.

У Шагина вдруг возникло неодолимое желание сейчас же, немедленно вскочить из-за стола, выбежать из квартиры Докучаева, сбежать по лестнице, даже не дожидаясь лифта, сесть в машину и помчаться на дачу.

В Алешкино, на дачу, увидеть Машеньку.

Срочно увидеть! Мистраль! Машенька! Мистраль!

— А девушки? — сдержав внезапный порыв, спросил Валера.

— Эти еще хуже, — без запинки ответил Докучаев.

Для него и в самом деле никогда не существовало никаких проблем. Он никогда не мучился сомнениями, раздумьями и все такое прочее.

— Поголовно все шлюхи или жлобихи. Или и то, и другое одновременно. В одном флаконе.

— Тебя послушать, мрачноватая картинка вырисовывается.

— Опыт, друг мой, Валера. «Опыт — сын ошибок трудных!». Время, конечно, все расставляет по своим местам, — глубокомысленно изрекал Игорь Докучаев.

Он очень любил эффектные броские фразы.

— Время лечит!

«И калечит!» — подумал Шагин.

Уже в коридоре перед дверью Докучаев, в очередной раз, нахмурившись, каким-то несвойственным ему неуверенным тоном вдруг произнес:

— Валерик! Ты это… не западай. Держись! Жизнь штука трудная.

— Ты о чем?

— Тут разведка донесла, — уныло ответил Докучаев.

«Неужели обо мне и Машеньке уже в Доме литераторов болтают!?» — испуганно подумал Шагин. Подумал и мысленно усмехнулся.

«Чего испугался, идиот?».

— Тебя на днях видели на Гоголевском бульваре.

— С кем?

— Ты был один.

— Это запрещено законом?

— Ты шел и разговаривал сам с собой. В полный голос.

Шагин помолчал. Потом вздохнул, пожал плечами.

— Что с того? В крупных городах, к твоему сведению, этим занимается каждый третий. Нервы, нервы у всех ни к черту.

— Нервы здесь ни при чем.

— Игорюня! Дорогой! С умным человеком всегда приятно поговорить. С тобой-то видимся редко. Приходится выкручиваться.

— Ладно. Это я так. На всякий случай. Не бери в голову.

Шагин спустился на лифте на первый этаж, но выйти из подъезда не смог.

Внезапно, как и все в последние дни в его жизни, пошел сильный дождь. Полноценный ливень. Со вспышками молний, с оглушительными раскатами грома, с мгновенно возникшими лужами на асфальте, все как положено.

Шагин стоял на крыльце подъезда и, прислонившись к косяку двери, курил. Смотрел на ровные струйки дождя, стекающие с козырька подъезда.

«Недавно был уверен, у меня куча друзей. Очередная иллюзия. Помутнение разума. Полно приятелей, знакомых еще больше, друзей ни одного. Да и вообще. Настоящий друг может быть только в единственном экземпляре. У фронтовиков бывает по несколько друзей, но это другая песнь.

По-настоящему другом мог быть Влад Егоров. Он, увы, уже там, откуда не возвращаются. Я очень хотел быть ему другом. Хотел ли он того же? Все-таки, разница в возрасте двадцать лет. Он был старше, мудрее, опытнее во всех вопросах. С ним поговорить можно было о чем угодно. Абсолютно откровенно. Обо всем на свете. Очень мне его не хватает.

Единственное, что я смог для него сделать, хоть как-то отплатить за его доброту и щедрость, издать в память о нем последнюю его книгу прозы. „Букет красных роз“. Все говорят, неплохая книга получилась. Хоть что-то я смог для него сделать. К сожалению, с опозданием.

Докучаев не друг. Нечего морочить себе голову. Так, приятель. Слишком закольцован на себе любимом. Ни черта вокруг не видит, не слышит. Вгоняет действительность в расхожие штампы литературной тусовки вокруг, да около ЦДЛ. Исчезни я завтра с лица земли, он и не заметит. О смерти Влада Егорова он соблаговолил поинтересоваться только через полгода после похорон.

А что у меня есть? Любимая работа? Призвание? Поручение предыдущих поколений? Семья? Верная жена? Ну, допустим. Хотя, если любовь и была, давно кончилась. Переродилась во взаимное уважение, в удобное для обоих сожительство. В большей степени для нее, нежели для меня. А любовь? Она и была какой-то… спокойной и рассудочной. Как все равно теплый чай. А чай должен быть обжигающе горячим и душистым.

Если взглянуть правде в глаза, Лида достойна лучшего мужчины. Хотя, с другой стороны, не моя вина, что у нас так сложилось. Сложилось так, как сложилось. Моя совесть перед ней абсолютно чиста.