— Не могу знать. Не в курсе дела. Мое дело сторона. Я курьер, лицо официальное. Мне приказали, я исполняю. И никакой самодеятельности. Предъявите паспорт.

— Не подумаю! И давайте договоримся сразу!

— Вы нарушаете закон! — мрачно сказал Майк, — И вдобавок лишаете лично меня дополнительного заработка. А это нечестно.

— Вы лжете!

— Только по четвергам и пятницам. А сегодня, к вашему сведению, милая Кристина, вовсе понедельник. Паспорт, предъявите паспорт!

— Перестаньте паясничать! От кого цветы? — голосом следователя из районной прокуратуры спросила она. Хотя сама, разумеется, уже догадывалась, от кого.

— Секрет фирмы. Коммерческая тайна.

— Я вам не верю. Вы не можете быть курьером.

— Это еще почему? — искренне обиделся Майк, — Глубочайшее заблуждение! Ваше представление о доходах бедных художников, об истинном их материальном положении основано на информации из глянцевых журналов. Просто обидно, честное слово. Глянцевые журналы, милая Кристина, вовсе не для чтения. К вашему сведению, солнышко, они исключительно для рассматривания картинок.

— Паспорт не дам! — жестко заявила Кристина.

— Отчего же, почему же!? — недоумевал Майк-курьер.

— Господибогмой! Я вам не доверяю!

— И напрасно! Я лицо официальное. При исполнении, так сказать.

— Мало ли что у вас на уме.

— Значит, не покажите?

— Ни под каким видом.

— Мне бы только одним глазком. Данные переписать, — уныло попросил Майк. И скорчил при этом очень умильную физиономию.

Но Кристина была тверда, как скандинавская скала, как линия Манергейма, если кто помнит историю.

— Не покажите? Окончательно и бесповоротно? Категорически?

— Именно так! — непоколебимо заявила Кристина.

— В таком разе принесите хотя бы ведро. У вас в ванной, наверняка, имеется какое-нибудь пластмассовое ведро, верно?

— Имеется, — подтвердила Кристина.

— Тащите его сюда! — распорядился Майк.

Самое смешное, Кристина подчинилась. Ноги сами понесли ее в ванную, потом принесли обратно в комнату. Прямо пред ясны очи настырного возмутительно наглого и самоуверенного типа под названием Майк Кустофф.

Некоторое время они стояли посреди скромной малогабаритной квартиры и уже привычно сверлили друг дружку пронизывающими (по возможности!) взглядами.

— Особа женского пола с пустым ведром в руках — плохая примета! — как бы, между прочим, заметил Майк.

— Что вы этим хотите сказать?

— Ведро неплохо бы наполнить водой. Во избежании. Эдак, на три четверти. Не больше. Цветы, стало быть, чтоб поставить было куда. Чтоб красиво в помещении стало. Благоуханно и гармонично. Осилим эту операцию? Или как?

Некоторое время оба, молча, укрепляли клумбу в ведре с водой. Потом, так же молча, искали место, куда это бы ее поставить. Так, чтоб было гармонично и красиво.

Майк, конечно, заметил. Все стены квартиры увешаны репродукциями картин Брюллова и его портретами. Заметил так же несколько фотографий французского композитора и певца Шарля Азнавура. Но тогда он не придал этому значения. И очень напрасно.

Нам только кажется, эстрадные звезды где-то там, в лучах прожекторов, живут в другом измерении. Наивное заблуждение! Они такие же, как мы. Они связаны с каждым из нас незримыми, но прочными нитями. Они частица нас самих. Они воздействуют, влияют на наши судьбы иной раз самим фактом своего существования. А нередко довольно бесцеремонно ломают наши планы и устремления. Хотим мы того или нет.

Об этой манере эстрадных знаменитостей Майк никогда особенно не задумывался. Потому и не обратил должного внимания на большой портрет великого Шарля Азнавура. Пройдет совсем немного времени, и этот любимец всех женщин всех континентов преподнесет лично Майку очень неприятный сюрприз. Если не сказать больше.

Но случится это значительно позже.

— Решили таким неуклюжим способом добиться своего? — неожиданно спросила она.

— Дико извиняюсь, что вы подразумеваете под «добиться своего»? — спросил он.

— Добиться моей дружбы! — твердо заявила Кристина, — Зачем вам это?

— Дружбы!? Ни в коем разе! — в тон ей, твердо заявил Майк. И секунду помедлив, добавил, — Дружба между мужчиной и женщиной самый вредный миф. Существует исключительно в головах у старых дев. Я вам так скажу. Милая Кристина!

— Перестаньте называть меня «милая»! У вас это звучит как-то особенно амикошонски.

— Ами… как? — переспросил Майк.

— Амикошонски! Господибогмой! Ами — друг, кошон — свинья, друг — свинья.