Шрифт:
Хозяин, барин. Вы платите, я выполняю работу. Спасибо, до свидания. Ничего личного. Время, деньги! Время, вперед. Деньги, на счет.
— Майк! Милый! Подарите мне праздник! Через месяц мне исполняется тридцать восемь! Мы с мужем пригласили друзей. Портрет — главная фишка вечера!
«Главная фишка, что тебе пятьдесят девять!» — думал Майк.
— Что вам стоит! Пару раз махнуть кисточкой!
Майк вздрогнул, напрягся.
«Дура! Клиническая дура! Пару раз махнуть кисточкой! Господи, с кем приходится общаться? Перед кем юлить и пресмыкаться!?».
Опять-таки, впервые в жизни у него возникло неудержимое желание схватить холст с мольберта и бить, бить, бить прямо по башке этой медузообразной особе.
— Я достойна лучшего портрета!
«Идиотка! В башке сплошь рекламные слоганы!» — подумал Майк.
И неожиданно мысленно обратился к самому себе с вопросом. Чего ранее тоже никогда за собой не замечал.
«А у тебя? У тебя самого-то в башке есть хоть что-то ценное? Неожиданное, яркое, оригинальное? Не криви душой, Мишутка. Если быть честным до конца, у тебя самого в голове сроду не заводилось ни одной стоящей мысли. А уж если совсем до донышка, у тебя в башке вообще никогда не было никаких собственных мыслей. Если что и вертелось, то так, нечто усредненное, взятое напрокат, услышанное от кого-то или заимствованное из очередного, как правило, недочитанного до конца популярного романа. Да, да, Мишутка! Ты пустышка! Ты и раньше не блистал обширным умом. Твоего убогого умишки хватало лишь на покупку модных шмоток».
— Что с вами, Майкл!?
Майк вздрогнул, очнулся. И только тут опять увидел прямо перед собой встревоженное лицо жены владельца сети табачных магазинов. Она, в самом деле, была до ужаса похожа на Марылю Родович.
— Я в порядке. А что? Что-то не то сказал?
— Вы не произнесли ни звука. Но у вас было такое лицо…
— Излишне творческое?
— Лицо человека, который заблудился ночью в незнакомом городе.
«Где-то я уже это слышал!» — подумал Майк.
— У меня всегда такое лицо, если в голову приходит очередная идея.
— Вы говорите неправду.
«Она не так глупа. Во всяком случае, не глупей меня. Что, кстати, в свете последних событий не так и трудно».
Под «последними событиями» Майк, разумеется, понимал исключительно две встречи с курьером Кристиной.
Дальше разговор с женой владельца табачных магазинов непредвиденно свернул с накатанной асфальтовой колеи на разбитую проселочную дорогу, с ухабами, ямами и колдобинами. Свернул его сам Майк.
— Вы любите мужа? — неожиданно спросил он.
До такой степени неожиданно для себя, что мысленно зажал одной ладонью рот, другой сам себе врезал по затылку.
— Да-а… — медленно ответила жена табачника.
Весь ужас состоял в том, что Майк начисто забыл ее имя. Бывает же такое!? Нагло заглядывать с настольный календарь или щелкать памятью мобильника, верх хамства. Заказчица мгновенно засечет, обид не оберешься.
Последние дни в общении с клиентами Майк допускал промах за промахом. Иной раз и сам не замечал этого. Встряхивался и возвращался в реальность только когда видел перед собой удивленно вскинутые брови и изумленные до крайности глаза очередной заказчицы. Все из-за этой девчонки курьера.
Кристина, Кристина!
«Именины у Кристины, Полон дом гостей!»Откуда это? Кажется, эту популярную песенку исполнял когда-то квартет «Секрет».
— Он меня бросает! — неожиданно всхлипнула жена табачника. — Портрет — моя последняя надежда. Я хочу напомнить ему… Он решил устроить мне юбилей и отправить обратно в Саратов.
«В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» — некстати мелькнуло в голове Майка.
— Майк, милый! Вы кудесник, все можете. Хочу, чтоб муж увидел меня, какой я была, когда мы встретились. Хоть что-то в нем шевельнется, что-то человеческое осталось в нем. Не верю, чтоб все сожрали эти баксы проклятые.
«Только женских слез мне не хватало!» — уныло подумал Майк.
— Напишите, чтоб я была молодой и красивой.
«Чего хочет женщина, того хочет Бог!» — некстати вспомнилось Майку.
— Понимаю, я уже не та. Чего я только не делала. Фитнес, подтяжки. Он даже не смотрит в мою сторону. Извините, Майк!
Жена табачника всхлипывала все громче. Вот-вот готова была разрыдаться.
— Не страшно. Художник сродни врачевателю. Мне доводилось слышать и не такие откровения. Я буду нем, как рыба. Из этих стен не выйдет ни слова.
Никто не знал самой большой тайны Майка Кустоффа. Внутри Майк панически боялся женщин. Если б кто-то из его тусовки произнес это вслух, смельчака просто подняли бы на смех. Но это было сущей правдой. Именно потому всех позирующих заказчиц, надо — не надо, для начала он просил раздеться. Догола. Мрачно осматривал со всех сторон, просил, поднял вверх руку или согнуть в колене ногу. Потом, якобы, решив что-то крайне важное, небрежно бормотал себе под нос:
— Это вам будет стоить…