Скоро, очень скоро по дорогам Англии двинутся пешие и конные колонны. Призванные на службу королю графы и бароны поведут своих рыцарей, облаченных в боевые доспехи. Через три недели они сойдутся у города Ньюкасл, откуда объединенное королевское войско под украшенными геральдическими львами знаменами двинется на север. Такой армии шотландцы не видели сто лет. Что будет с веселыми молодыми парнями, помахивающими деревянными дубинками?

Впрочем, пока его беспокойство смягчало обаяние знакомых с детства мест. Чем ближе он подходил к Эдинбургу, тем сильнее чувствовалось присутствие дома.

И вот сегодня, в начале дня, находясь всего в семи милях от столицы, Уилл свернул через холмы на запад и, поднявшись по крутому склону, пустил коня по дорожке, где на снегу отчетливо виднелись следы копыт. Примерно через пятьдесят ярдов он свернул за угол. Вскоре следы закончились, и впереди возник дом, в котором он родился. Ему было удивительно, что дом по-прежнему стоит на месте, а не исчез, как многие из тех, кто жил в его стенах. Это было чудом видеть его перед собой неизменившимся, окруженным все той же низкой стеной. Те же надворные постройки и загон. Уилл соскользнул с седла и повел коня в сторону. После отъезда отца в Лондон поместье перешло к Темплу, а его мать и сестер поселили в аббатстве близ Эдинбурга. Уилл сомневался, что весть о его бегстве уже достигла здешних мест, но не хотел ни с кем встречаться без необходимости.

Поднявшись на холм, он направился к роще, где отец обычно рубил дрова. Привязал поводья к ветке и крадучись двинулся вдоль стены. В загоне стояли два крепких коня, сзади в амбаре виднелись несколько коров. Он пригнулся сильнее. Из амбара вышел человек с ведром и исчез за домом. Уилл двинулся дальше. Боже, как разрослись кусты, которые посадила мама в саду! Но все остальное выглядело как прежде. Он застыл, захваченный нахлынувшими образами детства. Мать, пахнущая шалфеем, младшая сестра Мэри, бегающая по загону без остановки, отец, поднимающий его на коня, старшая сестра Элис, та, что умерла несколько лет назад, негромко напевающая у камина.

Шорох сзади заставил его оглянуться. Он успел увидеть искаженное страхом лицо юноши, прядь белокурых волос, вскинутую руку с чем-то зажатым в кулаке. Затем рука опустилась, и это что-то ударило его в лоб.

Мидлотиан, Шотландия 7 февраля 1296 года от Р.Х.

Голоса звучали неотчетливо и приглушенно, как будто доносились из-под воды. Наконец сознание прояснилось. Он находился в доме, лежал на полу. Впереди были видны чьи-то ноги. В камине ярко горел огонь, рядом на крюке висел его плащ. Уилл попробовал пошевелиться и обнаружил, что его руки связаны за спиной. В голове стучало. Голоса замолкли, затем к нему прошагал дюжий мужчина. Тот, которого он видел во дворе с ведром. Сзади с решительным видом, засунув за кожаный пояс пальцы, стоял тот самый белокурый юноша.

— Он очнулся, — произнес дюжий по-шотландски.

До Уилла наконец дошло — он лежит на кухне. Невероятно, но кое-что из обстановки сохранилось.

— Кто ты?

Собравшись с силами, он подтянул колени и рывком поднялся на ноги. Дюжий и белокурый отпрянули.

— Дэвид, возьми нож! — испуганно крикнула женщина.

Уилл шагнул вперед.

— Вы всегда так встречаете гостей?

— Только английских шпионов, — ответил дюжий. Белокурый юноша тем временем внимательно оглядывал полки, видимо, высматривая нож.

— Но я не шпион. Развяжите мне руки и позвольте объясниться.

— Рот у тебя свободен.

Для устойчивости Уилл оперся спиной о стену.

— Я держу путь на Эдинбург, но решил завернуть ненадолго сюда. Я здесь жил когда-то, в этом доме. Поверьте, я не собирался причинить вам никакого вреда. Всего лишь хотел посмотреть на дом, где родился.

— Ты лжешь.

Властным голосом произнесенные слова прозвучали из уст появившейся в дверях женщины. На вид ей было за тридцать. Высокая, стройная, песочные волосы заплетены в две косы, свисающих по обе стороны удлиненного красивого лица. И это лицо, и темно-зеленые глаза, очень похожие на его, были ему странным образом знакомы.

— Не подходите близко, госпожа! — воскликнул дюжий.

— Этим поместьем тридцать лет владели рыцари-тамплиеры, — продолжила женщина, не обращая внимания на предупреждение. — А раньше оно принадлежало только одной семье, хорошо мне известной. Тебе по виду не больше сорока, так как же ты мог здесь родиться?

— Мне сорок один год, — уточнил Уилл. — И я знаю семью, о которой вы говорите. В этой семье я старший сын.

Несколько секунд женщина стояла, закрыв лицо ладонями. Затем опустила руки. Ее зеленые глаза вспыхнули.

— Боже милостивый!

— Кто он, мама? — удивилась девушка, вышедшая на кухню посмотреть на Уилла. Из-за ее спины выглядывала девочка лет двенадцати.

— Мой брат.

От неожиданности Уилл негромко охнул, вспомнив дитя, плачущее на руках у матери. «Выходит, эта женщина — моя сестра, с которой я расстался, когда мне было одиннадцать, а ей четыре месяца?» Он перевел дух. «А эти девочки и белокурый юноша — мои племянники?»

— Изенда, — произнес он одними губами.