Все кончилось через секунду.

Робер отстранился.

— Роуз…

Она смотрела на Робера несколько мгновений, не понимая, что происходит. Затем повернулась и побежала, оставив его стоять в смятении.

У Нотр-Дама, Париж 4 июня 1302 года от Р.Х.

— Проследи, чтобы все было сделано в точности как я сказал.

Воин невесело улыбнулся:

— Поверьте мне: когда полетят стрелы и заработают мечи, никто ничего не заметит.

— Но он может не участвовать в самом сражении.

Воин пожал плечами:

— Думаю, он будет на поле, и тогда все может случиться. — В руку воина перекочевал кошель, и его улыбка сделалась шире.

— Остальное получишь, когда придет весть о его смерти. Гийом де Ногаре смотрел вслед воину, пока тот не исчез в переулке между теснившимися вокруг собора зданиями. Наконец-то наступило облегчение, как будто с него сняли путы. Он знал, как сделать Филиппа богатым и как укрепить его власть. Как справиться с Церковью. Он знал это давно, как, впрочем и то, что первый министр будет ему всячески мешать. Оказывается, все очень просто. Нужно только решиться. Впрочем, это убийство станет на его совести далеко не первым.

Фургон тронулся, оставляя за собой клубы пыли. Ногаре прищурился на солнце и вытер с лица пот. К здешней влажности трудно привыкнуть. На юге лето жарче, но суше. К тому же с гор и моря дует свежий ветерок. Дом свой Гийом покинул тоже летом. Он до сих пор помнил все до мелочей: гул насекомых; запах нагретой солнцем земли и набухающего на лозе черного винограда; запах дыма и… горящей плоти. Он закрыл глаза. У ног сестры, жадно пожирая дерево, гудел огонь. И она пронзительно кричала, звала мать. Но мать уже ничего не слышала и, наверное, ничего не чувствовала. Пламя ее костра поднялось к бедрам. Платье снизу сгорело, и некоторое время собравшаяся толпа бесстыдно созерцала ее наготу. А затем тело начало чернеть.

— Бог благоволит своим преданным сыновьям, Гийом, — произнес стоящий рядом доминиканец, торжественно положив ему на плечо руку. — За принесенную сегодня жертву ты будешь вознагражден. Ересь должна быть вырвана с корнем. Знай — сегодня мы совершили богоугодное деяние.

В окрестностях Бордо, королевство Франция 18 июля 1302 года от Р.Х.

— Подожди с лошадьми здесь, Гайлар. — Бертран де Гот спешился и, морщась, протянул поводья слуге. — Я недолго.

Взяв в потные руки привезенный из Бордо сверток, он поковылял по пыльной дороге к небольшому белому домику на холме. Слабый ветер чуть шевелил полы его плаща. В лазурном небе, как обычно, не было ни облачка. У дома он не удержался и остановился полюбоваться захватывающим дух видом на простирающиеся вплоть до Бордо пастбища и виноградники. Можно было даже разглядеть шпиль собора, и на мгновение Бертран испугался, что оттуда его может кто-то увидеть. Поежившись от неприятной мысли, он с облегчением постучал в крепкую дверь.

Ему открыла незнакомая девушка.

— Это вы, ваша милость? — послышалось из коридора.

Появившаяся вскоре дородная женщина средних лет махнула девушке.

— Возвращайся на кухню, Мари.

Затем повернулась к Бертрану.

— Извините, ваша милость, я велела ей не открывать дверь.

Бертран подождал, пока женщина введет его в небольшую, хорошо обставленную комнату, и только там гневно спросил:

— Йоланда, кто эта девушка?

— Не волнуйтесь, ваша милость. Мари всего лишь прислуга.

— Всего лишь? — вскипел Бертран, чувствуя головокружение. Подъем на холм отнял много сил, а тут еще такой «сюрприз». — Она же меня видела! Ты представляешь, что будет, если эта Мари кому-нибудь расскажет? — Он бросил сверток на стол.

— Мари не знает, кто вы такой, — спокойно возразила Йоланда. — К тому же ей некому рассказывать. Она теперь живет здесь. — Сложив руки, Йоланда наблюдала, как Бертран устраивается на табурете. — Мальчики подросли, и мне нужна помощница.

— Я же говорил, что найду кого-нибудь, — пробормотал Бертран, потирая скользкий от пота лоб. Затем, почувствовав очередной укол боли в желудке, поморщился.

— Да, говорили, но месяц назад.

— У тебя нет причин жаловаться на судьбу, женщина.

— Я вам, конечно, благодарна, но растить одной двоих детей, своего и вашего, трудно.

Бертран кивнул, успокаиваясь.

— Ладно, Йоланда. Но ты должна проследить, чтобы эта девушка никому не проговорилась. А я не нашел никого тебе в помощь, потому что после избрания не имел ни минуты покоя.