Она нерешительно посмотрела на Стью, затем встала.

— Снова на великолепную машину. Спасибо, что рассказали нам то, что известно вам, мистер Редмен, даже если новости и не оказались столь обнадеживающими.

— Секундочку, — также вставая, произнес Стью. Он все еще сомневался, раздумывая, подходят ли они ему в попутчики. Девушка подходила несомненно, но парнишке было лет семнадцать, и он явно был заражен вирусом я-ненавижу-всех-окружающих. Но много ли осталось людей, чтобы выбирать и раздумывать? Стью так не считал. — Мне кажется, все мы ищем людей, — сказал он. — Я бы с удовольствием отправился с вами, если вы примете меня в свою компанию.

— Нет, — тотчас ответил Гарольд.

Франни встревоженно переводила взгляд с Гарольда на Стью и обратно.

— Может быть, мы…

— Не возражай. Я же сказал — нет.

— Разве у меня нет права голоса?

— Что с тобой? Неужели ты не видишь, что он хочет только одного? Господи, Франни!

— Троим легче, чем двоим, если возникнет какая-то проблема, — сказал Стью, — и я-то уж знаю, что намного лучше, чем одному.

— Нет, — повторил Гарольд. Рука его опустилась к рукоятке пистолета.

— Да, — твердо ответила Франни. — Мы с радостью примем вас, мистер Редмен.

Гарольд развернулся к ней, лицо его пылало от злости и обиды. Стью моментально напрягся, подумав, что тот собирается ударить ее, но затем снова расслабился.

— Значит вот так ты хочешь? Ты просто ждала подходящего момента, чтобы отделаться от меня, теперь я понял! — Гарольд был настолько зол, что слезы навернулись ему на глаза, и от этого он разозлился еще больше. — Если ты этого так хочешь, пусть так и будет. Отправляйся с ним. Не хочу больше знать тебя. Терпеть тебя не могу! — Он направился к месту, где стояли обе «хонды».

Франни пораженно взглянула на Стью, затем повернулась к Гарольду.

— Подожди, — сказал Стью, — Останься здесь, пожалуйста.

— Только не обижайте его, — попросила Франни. — Прошу вас.

Стью побежал к Гарольду, заводившему свою «хонду». Ослепленный гневом, парень повернул дроссель на всю мощь, и ему просто повезло, что мотоцикл не завелся, иначе несдобровать бы старине Гарольду.

— Отойди в сторону! — гневно закричал на него Гарольд, и его рука снова опустилась на рукоятку пистолета. Стью положил свою руку поверх ладони Гарольда. Глаза Гарольда расширились, и Стью подумал, что теперь парень находится всего лишь в дюйме от того, чтобы стать действительно опасным. Он не просто ревновал девушку, это было бы неудачным упрощением его натуры. Здесь было ущемлено чувство собственного достоинства и его нового представления о себе как о защитнике и покровителе девушки. Кто знает, каким он был до всего происшедшего, с этим свисающим брюшком и загнутыми носами ботинок, возмутительной и задиристой манерой поведения. Но под этим новым образом все еще скрывалась вера в то, что он по-прежнему такой же никудышный парень, каким был раньше, и таковым всегда останется. И еще под всем этим скрывалась уверенность, что ничего нельзя начать сначала. Точно так же он прореагировал бы и на Бейтмена, и на двенадцатилетнего ребенка. В ситуации любого треугольника он всегда будет считать себя отдаленной точкой.

— Гарольд, — почти в самое ухо произнес Стью.

— Пусти, я хочу уехать! — В таком напряжении его грузное тело казалось совсем легким, он дрожал, как натянутая струна.

— Гарольд, ты что, спишь с ней?

Тело Гарольда дернулось, и Стью понял, что это не так.

— Это не твое дело!

— Конечно. Но мы всегда должны называть вещи своими именами. Она не твоя, Гарольд. Она сама по себе. Я не собираюсь отбирать ее у тебя. Извини, что я говорю так резко, но для нас обоих будет намного лучше знать истинное положение вещей. Теперь нас двое и один, и, если ты уедешь, нас снова будет двое и один. Какой же смысл?

Гарольд ничего не ответил, но дрожь в его руке уменьшилась.

— Я буду честен до конца, — продолжал Стью, все так же говоря прямо в ухо Гарольду (забитое серой) и стараясь говорить очень, очень спокойно. — И ты, и я, мы оба знаем, что мужчине вовсе не обязательно насиловать женщину. Если он знает, как управляться со своей рукой.

— Это… — Гарольд облизнул губы, а затем взглянул на ту сторону дороги, где все так же стояла Франни, обхватив себя за плечи и встревоженно наблюдая за ними. — Это же отвратительно.

— Может, так, а может, и нет, но если рядом с мужчиной находится женщина, которая не желает ложиться с ним в постель, тогда у мужчины есть выбор. Я частенько пользуюсь рукой. Думаю, что и ты делаешь то же самое с тех пор, как она находится рядом с тобой по собственной воле. Я хочу, чтобы все это осталось между нами. Я здесь не для того, чтобы устраивать дурацкое побоище.

Рука Гарольда расслабилась на рукоятке пистолета, и он взглянул на Стью:

— Это правда? Я… ты обещаешь, что не расскажешь?

Стью кивнул.

— Я люблю ее, — хрипло признался Гарольд. — Но она не любит меня, я знаю это, но я говорю все честно, как ты и просил.

— Вот так-то лучше. Я не хочу мешать. Я просто хочу быть рядом с вами.

Вымученно Гарольд повторил:

— Ты обещаешь?

— Да, конечно.

— Хорошо.

Он медленно слез с «хонды». Вдвоем они вернулись к Франни.

— Он может ехать с нами, — сказал Гарольд. — А я… — Он взглянул на Стью и произнес с усилием: — А я прошу прощения, что вел себя как последний дурак.