Ник кивнул. Положил обратно ручку и блокнот. Прикрыл рот рукой и покачал головой. Приложил ладони к ушам и снова покачал головой. Провел левой рукой по шее и покачал головой.

Каллен недоуменно улыбнулся:

— Зубы болят? Я знаю, что это такое. Очень больно. Вот это да!

Ник покачал головой и снова повторил весь ритуал, пытаясь объяснить свою глухоту и немоту. На этот раз Каллен предположил боль в ушах. Ник как бы в отчаянии поднял руки и направился к своему велосипеду. Краска была поцарапана, но явных повреждений не было заметно. Он проехал немного. Да, с велосипедом все было нормально. Каллен бежал рядом, счастливо улыбаясь. Он не сводил с Ника глаз. Больше недели он никого не видел.

— Неужели тебе не хочется поговорить? — спросил он, но Ник не оглянулся, казалось, он не слышит вопроса. Том потянул его за рукав и повторил вопрос.

Парень на велосипеде прикрыл рукой рот и покачал головой. Том нахмурился. Теперь парень сошел с велосипеда и оглядел вывески. Кажется, он увидел то, что искал, потому что пошел по тротуару к аптеке мистера Нортона. Если он хотел войти именно туда, это было плохо, потому что аптека была закрыта. Мистер Нортон покинул город. Почти все жители города закрыли свои дома и уехали, кроме его мамы и ее подруга миссис Блейкли, но обе они уже были мертвы.

Теперь не разговаривающий парень дергал дверь. Том мог бы сказать ему, что это абсолютно бесполезное занятие, хотя на двери и висела табличка «ОТКРЫТО». Табличка «ОТКРЫТО» была обманом. Очень плохо, потому что Том до безумия любил мороженое и содовую. Это было намного лучше, чем виски, от которого сначала ему становилось хорошо, но потом мучительно хотелось спать, а затем так ужасно раскалывалась голова. Он засыпал, чтобы избавиться от головной боли, но ему снились безумные сны о человеке в черном костюме, таком же, который постоянно носил проповедник Дейаренбейнер. Человек в черном преследовал его в этих снах. Тому он казался очень плохим. Единственной причиной, почему Том напивался, было то, что ему не следовало этого делать, ему сказал об этом отец, и мама тоже говорила, но теперь они умерли, так что же? Он будет пить, если захочет.

Но что теперь делает этот не говорящий парень? Подобрал мусорный бачок с тротуара и собирается… что? Разбить витрину мистера Нортона? БАХ! Господи, разрази меня гром, если он не сделал это! А теперь он просунул руку внутрь и открывает дверь…

— Эй, мистер, вы не должны делать этого! — закричал Том дрожащим от гнева и возбуждения голосом. — Это противозаконно! НЕВОЗМОЖНО и противозаконно. Разве вы не знаете…

Но парень был уже внутри, к тому же он ни разу не оглянулся.

— Ты что, глухой? — возмущенно выкрикнул Том, — Вот так дела! Ты что…

Он попятился назад. Оживление и возбуждение опять покинули его лицо. Он снова превратился в робота с севшими батарейками. Это было вполне обычное состояние для Слабоумного Тома из Мэя. Он бродил по улицам, заглядывая в витрины магазинов с выражением безоблачного счастья на круглом скандинавском лице, и вдруг внезапно замирал, превращаясь в пустое место. Кто-то кричал: «Сюда идет Том!» И все смеялись. Если рядом с Томом был отец, то он хмурился, тянул сына за руку либо хлопал его по плечу или спине, пока Том не возвращался к реальности. Но отец Тома все реже и реже оказывался рядом к началу 1985 года, потому что вместо этого он развлекался с рыжеволосой официанткой, работавшей в гриль-баре Бумера. Звали ее Ди Ди Пэкалотт (ну до чего же смешное имя!), и вот около года назад она и Дон Каллен вместе сбежали из города. Их видели только однажды в дешевом мотеле неподалеку, в Слэкауте, штат Оклахома, и это все, что было известно о них.

Большинство людей считали внезапные проявления ступорозного состояния у Тома признаком его дальнейшей деградации, но на самом деле это были мгновения почти нормального мышления. Процесс человеческого мышления основывается (по крайней мере, так утверждают психологи) на дедукции и индукции, а умственно отсталый человек не способен преодолевать скачки между тем и другим процессом. Где-то внутри перепутались и отсоединились провода. Том Каллен не был совсем безумным, он способен был на простейшие соединения. И время от времени — в состоянии ступора — он был способен даже на более сложные и изощренные индуктивные или дедуктивные связи. Он ощущал возможность подобных связей, как человек иногда ощущает слова, «танцующие у него на кончике языка». Когда такое случалось, Том покидал свой реальный мир, который был для него только постепенным, медленным потоком ощущений, и полностью погружался в темные глубины своего разума. Он становился похож на человека в темной незнакомой комнате, который держит в одной руке шнур от настольной лампы, ползает по полу, натыкаясь на предметы, а свободной рукой ищет электрическую розетку. И если бы он нашел ее — но никогда у него это не получалось, — последовала бы вспышка иллюминации, и он увидел бы комнату (или мысль) очень четко. Том был очень чувствительным созданием. Список его любимых вещей включал в себя вкус мороженого в заведении мистера Нортона, созерцание красивой девушки в коротенькой юбчонке, остановившейся на углу улицы, запах сирени, ощущение шелка. Но больше всего он любил непостижимое, он любил эти мгновения, когда соединение вполне возможно, провода распущены (хотя бы на мгновение) и свет может осветить темную комнату. Так случалось не всегда: очень часто соединение избегало его. Но не на этот раз.

Он сказал: «Ты что, глухой?»

Парень действовал так, будто не слышал, что ему говорит Том, кроме тех моментов, когда смотрел прямо на него. К тому же этот человек не сказал ему ни единого слова, даже «привет». Иногда люди не отвечали на вопросы Тома, потому что нечто в его лице говорило им, что он немного сдвинутый. Но когда происходило подобное, не отвечающий ему человек выглядел печальным или смущенным. А вот этот человек действовал совсем по-другому — он соединил большой и указательный пальцы, и Том понял, что это означает о'кей… но все равно тот парень не произнес ни слова. Приложил руки к ушам и покачал головой. Руки на рот и то же самое. Руки на шею и опять тот же жест.

Комната осветилась: соединение свершилось.

— Боже праведный! — воскликнул Том, и жизнь снова вернулась на его лицо. Его покрасневшие глаза заблестели. Он ринулся в аптеку Нортона, забью, что это противозаконно. Не разговаривающий парень намазывал что-то, пахнущее йодом, на вату, а затем протирал ваткой лоб.

— Эй, мистер! — выкрикнул Том, подбежав к нему со спины. Не разговаривающий парень не повернулся. Том постоял в замешательстве, но потом вспомнил. Он похлопал Ника по плечу, и Ник повернулся.