Джо зевнул.

Надин сказала, что она слишком взволнована, чтобы спать, но приляжет рядом с Джо, пока тот не заснет. Ларри отправился в Оганквит в поисках магазина, где были бы мотоциклы. Такового не оказалось, но Ларри вспомнил, что видел автосалон по дороге из Уэльса. Он вернулся, чтобы рассказать об этом Надин, но нашел их обоих спящими в тени голубого «форда».

Ларри лег неподалеку от них, но заснуть не смог. В конце концов он пересек шоссе и, приминая высокую траву, направился к сараю, на крыше которого была сделана надпись. Тысячи кузнечиков вылетали у него из-под ног, и Ларри подумал: «Я их грипп. Я для них темный человек-2».

Рядом с широкими дверями сарая он наткнулся на две пустые банки из-под пепси и засохший кусок сэндвича. В нормальные времена птицы давно бы уже расправились с этим до последней крошки, но все изменилось, и теперь птицы, без всякого сомнения, привыкли к более богатой пище. Ларри пнул сухарик, затем одну из банок.

Отправьте это прямо в лабораторию на экспертизу, сержант Бриггс. Думаю, что убийца наконец-то допустил ошибку.

Совершенно верно, инспектор Андервуд. День, когда Скотленд-Ярд решил направить вас сюда, был самым счастливым для нас.

Не стоит, сержант. Это всего лишь моя работа.

Ларри вошел в сарай — внутри было темно, жарко, темноту наполняло шуршание крыльев ласточек, устроивших там свои гнезда. Сладкий запах сена. В стойлах не было животных; должно быть, хозяин выпустил их на волю выжить или умереть — скорее всего, от супергриппа, а не от голода.

Отметьте это для следственного дознания, сержант.

С удовольствием, инспектор Андервуд.

Он взглянул на пол, увидел яркий фантик и подобрал его. Когда-то в бумажку был завернут шоколадный батончик. Наверное, у человека, оставившего надпись на крыше, был отменный аппетит.

А вот и лестница, ведущая на сеновал. Вспотев от жары, даже не понимая, зачем он делает это, Ларри стал взбираться вверх. Посередине сеновала (шел он очень медленно, выискивая взглядом крыс) на чердак поднималась более удобная лестница, ступени которой были заляпаны белой краской.

Кажется мы, обнаружили кое-что еще, сержант.

Инспектор, я просто поражен — ваша дедуктивная проницательность основывается на отличном зрении и необычайно восприимчивых репродуктивных органах.

Не стоит преувеличивать, сержант.

Он поднялся на крышу. Там было еще жарче, почти взрывоопасно, и Ларри отметил, что если бы Франсес и Гарольд оставили краску здесь, после того как сделали надпись, сарай сгорел бы дотла еще неделю назад. Пыльные окна были затянуты паутиной, появившейся уж никак не позднее президентства Джеральда Форда. Одно из этих окон было открыто, и, когда Ларри выглянул наружу, его взору предстала захватывающая дух панорама окрестностей.

Эта часть сарая была обращена на восток. Ларри находился так высоко, что видел переплетение дорог, на которых машины казались всего лишь кучками мусора. А за шоссе простирался величественный океан, волны его разбивались о волнорез, уходящий с северной стороны бухты в глубь залива. Земля предстала его взору в виде картины, изображающей середину лета, вся зеленая и золотая, окутанная дневным маревом. Ларри вдыхал соленый морской воздух. И, глядя вниз на скат крыши, Ларри прочитал написанное Гарольдом наоборот.

От одной только мысли, что можно вот так карабкаться по крыше на такой высоте, у Ларри заныло под ложечкой. А когда этот парень выводил имя девушки, то, должно быть, вообще свисал с крыши.

Зачем ему все это было нужно, сержант? Мне кажется, это один из тех вопросов, который мы должны задать сами себе.

Как скажете, инспектор Андервуд.

Ларри спустился вниз по лестнице, передвигаясь очень медленно и внимательно глядя себе под ноги. Совсем не подходящее время, чтобы переломать ноги. Внизу что-то привлекло его внимание — нечто, выведенное на стропилах, удивительно белое, свежее, полностью противоположное старой, пыльной темноте сарая. Он подошел к стропилам, склонился над надписью, провел по ней пальцем, удивленный и пораженный, что другое человеческое существо проделало это в тот день, когда они с Ритой направлялись на север. Ларри снова провел пальцами по надписи. Но это было

Сердце. Пронзенное стрелой.

(Кажется, сержант, этот малый влюблен.)

— Тебе повезло, Гарольд, — произнес Ларри и вышел из сарая.

Автосалон в Уэльсе являлся дилером фирмы «Хонда», и, судя по тому, как располагались образцы в витрине, Ларри понял, что там не хватает двух предметов. Больше всего он гордился вторым открытием — смятой конфетной оберткой рядом с мусорным бачком. Те же шоколадные батончики. Было похоже, будто кто-то — возможно, влюбленный Гарольд Лаудер — жевал конфету, решая, какие же велосипеды он и его возлюбленная выберут, чтобы быть счастливыми. Затем смял обертку и бросил ее в мусорный бачок. И промахнулся.