Старушка перестала играть и взглянула на них.

— А вот и вы. Идите сюда, поближе, чтобы я могла получше рассмотреть вас, гляделки-то у меня уже не так хороши, как когда-то.

И они подошли поближе, все трое, держась за руки. Джо задел качели, когда они проходили мимо, и те стали медленно раскачиваться, отбрасывая тень на поросшую травой землю. Теперь все трое находились на расчищенном пятачке, островке в море кукурузы. А на север уходила грязная дорога.

— Ты хочешь поиграть на моей старой коробке? — спросила она Джо, и Джо охотно пошел вперед и взял старенькую гитару из ее сморщенных рук. Он стал наигрывать мелодию, которую они уже слышали, блуждая по полю, но лучше и быстрее, чем это делала старуха.

— Благослови его Господь, как же хорошо он играет. А я уже слишком стара. И пальцы мои двигаются уже не так быстро. Да еще ревматизм. Но в 1902-м я играла в концертных залах. Я была первой негритянкой, играющей для публики, самой первой.

Надин спросила, кто она такая. Они находились в каком-то вечном месте, где солнце, казалось, вечно застыло за час до заката, а тень от качелей, приведенных Джо в движение, всегда будет раскачиваться вперед-назад по заросшему сорняками двору. Ларри захотелось навсегда остаться здесь — только он и его семья. Это было хорошее место. Темный человек без лица никогда не сможет добраться до него здесь — ни до него, ни до Джо, ни до Надин.

— Люди зовут меня матушкой Абигайль. Я самая старая женщина в восточной Небраске, и я по-прежнему сама пеку бисквиты. Приходите навестить меня как можно скорее. Нам нужно отправиться в путь, прежде чем он успеет загнать нас в тупик.

Облако закрыло солнце. Качели замерли. Джо перестал играть, и Ларри почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Но старая женщина, кажется, ничего не заметила.

— Прежде чем кто загонит нас в тупик? — спросила Надин, и Ларри пожалел, что он не может сказать, крикнуть ей, чтобы она взяла назад свой вопрос, прежде чем тот прозвучал, поразив их.

— Темный мужчина. Этот слуга дьявола. Слава Богу, что нас и его разделяют Скалистые горы, но и те не остановят его. Вот почему нам необходимо собраться вместе. В Колорадо. Во сне мне явился Господь Бог и показал, где именно. Но нам надо спешить и сделать это как можно скорее. Поэтому вы и пришли ко мне. Другие тоже идут.

— Нет, — холодно, со страхом в голосе произнесла Надин. — Мы направляемся в Вермонт, и все. Только в Вермонт, это недалеко.

— Ваша дорога окажется более длинной, чем наша, если вы не отразите его силу, его мощь, — повторила женщина из сна Ларри. Она смотрела на Надин с невыносимой печалью. — Ты повстречала хорошего мужчину, девочка. Он хочет сделать из себя что-то. Почему бы тебе не прилепиться к нему, вместо того чтобы просто использовать его?

— НЕТ! Мы идем в Вермонт, в ВЕРМОНТ!

Старушка с сожалением посмотрела на Надин.

— Ты отправишься прямо в ад, если не будешь смотреть внимательнее, дочь Евы. А когда ты доберешься туда, то выяснишь, что в аду очень холодно.

И тут сон прервался, разбиваясь на кусочки темноты, которые поглотили Ларри. Но что-то в этой темноте кралось за ним. Оно было холодным и безжалостным, и скоро он увидит его оскаленные в ухмылке зубы.

Но прежде чем это случилось, Ларри проснулся. Уже полчаса как рассвело, весь мир был окутан густым белым туманом, готовым загореться, как только солнце взойдет немного выше. И теперь здание магазина выплывало из этого тумана, словно некий причудливый пароход, построенный из шлакоблоков, а не из дерева.

Кто-то находился рядом с ним, и он увидел, что это вовсе не Надин, присоединившаяся к нему ночью, а Джо. Мальчик лежал радом с ним, засунув палец в рот и дрожа во сне, как будто страшные сновидения сотрясали его тело. Ларри подумал, настолько ли сильно сон мальчика отличается от его собственного… и продолжал лежать на спине, глядя в густоту белого тумана и думая обо всем, пока его спутники не проснулись час спустя.

Когда они закончили завтракать и уложили вещи в багажник мотоцикла, туман уже достаточно рассеялся, чтобы можно было отправиться в путь. Как и предсказывала Надин, Джо не проявил никакого недовольства по поводу того, что ему предстоит ехать вместе с Ларри: он забрался на мотоцикл Ларри, даже не дожидаясь приглашения.

— Медленно, — в четвертый раз повторил Ларри. — Не надо спешить, зачем нам лишние неприятности.

— Хорошо, — ответила Надин. — Я действительно очень взволнована. Совсем как на экзамене.

Женщина улыбнулась ему, но Ларри не смог ответить ей тем же. Рита Блэкмур говорила ему очень похожие слова, когда они покидали Нью-Йорк. За два дня до своей смерти она сказала то же самое.

Обедали они в Эпсоме — ели жареную ветчину из консервной банки и пили лимонад в тени того самого дерева, под которым Ларри заснул, а Джо стоял над ним, занеся в руке нож. Ларри немного успокоился, поняв, что ехать на мотоциклах было не так уж плохо, как он ожидал: большую часть пути они ехали свободно, и даже проезжая деревушки, они двигались по тротуару со скоростью пешехода. Надин ехала очень осторожно, снижая скорость на поворотах, и даже на пустом шоссе не понукала Ларри ехать быстрее чем со скоростью тридцать пять миль в час, которую он установил. Ларри рассчитывал, что они доберутся до Стовингтона к девятнадцатому июля.