— Это наглая ложь! — драматически произнес Ллойд.

— Свое мнение я оставляю при себе, — ответил привратник и тяжело взглянул на Ллойда.

— Пусть будет так, — ответил адвокат, — но я думаю, мне все же стоит пересчитать зубы у мистера Хенрейда.

Легкое, злое недовольство мелькнуло на лице привратника, он обменялся взглядами с теми двумя, которые привели Ллойда сюда. Ллойд улыбнулся. Возможно, этот парнишка знает свое дело. Последние двое адвокатов, которые вели его дело, были старыми клячами; одному из них приходилось тащиться в суд на костылях, представляете? Эти клячи ничего не сделают для тебя. Их девиз — «подай апелляцию и уходи», они побыстрее стремятся отделаться от клиента, чтобы перекинуться с судьей сальной шуткой. Но этот юнец, возможно, добьется для него десяти лет за вооруженное нападение. А может, и еще меньше. В конце концов, ведь сам Ллойд «успокоил» только жену того парня в белом «конни», да и то попытается свалить все на Лентяя, который так же мертв, как ленточка на отцовской шляпе. Ллойд расплылся в улыбке. Нужно смотреть на все с солнечной стороны. Жизнь слишком коротка, чтобы поступать иначе.

Он осознал, что охранники оставили их наедине, и его адвокат — звали его Энди Девинс, Ллойд помнил это, — смотрит на него как-то странно. Так смотрят на гремучую змею, чей хребет перебит, но ядовитые зубы и жало все еще действуют.

— Ты по уши в дерьме, Сильвестр! — неожиданно воскликнул Девинс.

Ллойд подпрыгнул.

— Что? Что вы имеете в виду, говоря, что я по уши в дерьме? Кстати, я думаю, вы хорошенько проучили этого толстяка. Он кажется достаточно безумным, чтобы жевать гвозди и выплевывать…

— Послушай меня, Сильвестр, и слушай очень внимательно.

— Меня зовут не…

— Ты не имеешь ни малейшего представления, в какую заваруху вляпался, Сильвестр. — Девинс не отводил от него взгляда. Голос его был тихим и напряженным. На безымянном пальце левой руки было простое обручальное кольцо, а правую украшало причудливое кольцо колледжа. Когда он сцепил пальцы, кольца звякнули друг о друга, вызвав у Ллойда зубную боль, — Ты предстанешь перед судом присяжных через девять дней, Сильвестр, согласно решению Верховного Суда, принятому четыре года назад.

— Что это было за дело? — с тяжелым сердцем спросил Ллойд.

— Это было дело Маркхема против Южной Каролины, — ответил Девинс, — оно имеет отношение к условиям, при которых отдельные штаты должны выносить решение в случаях, требующих смертного приговора.

— Смертный приговор! — ужаснувшись, вскрикнул Ллойд — Ты имеешь в виду электрический стул? Эй, приятель, я никогда никого не убивал! Клянусь Богом!

— В глазах закона это не имеет значения, — заметил Девинс. — Если ты был там, значит, ты делал это.

— Как это не имеет значения? — почти вопил Ллойд. — Имеет, да еще какое! Я не стрелял в этих людей, их убил Лентяй! Он был сумасшедшим! Он был…

— Ты можешь заткнуться, Сильвестр? — поинтересовался Девинс тихим напряженным голосом, и Ллойд заткнулся. В приступе внезапного страха он начисто забыл о том восторженном приеме, который устроили ему в крыле с усиленной охраной, и даже нерешенный вопрос о том, потерять ему один зуб или два. Внезапно он представил себе Птичку Твити и Кота Сильвестра. Только в его воображении Твити не подкрадывался к этому тупому оборванцу, чтобы грохнуть его сзади по голове битой для игры в крокет или подставить ему под лапу мышеловку; Ллойд увидел Сильвестра, привязанного к стулу, в то время как длиннохвостый попугай взгромождался на табурет под выключателем тока высокой частоты. Он даже увидел фуражку охранника на маленькой желтой головке Твити. Это было не слишком веселое зрелище.

Возможно, Девинс увидел нечто подобное на лице Ллойда, потому что какое-то удовольствие впервые отразилось на его лице. Он скрестил руки на стопке бумаг, лежащих на столе.

— Не существует такого понятия, как «соучастник», когда дело касается убийства первой степени тяжести, — сказал он. — Есть трое свидетелей, которые присягнули, что ты и Эндрю Фримен действовали вместе. Этого вполне достаточно, чтобы поджарить твою тощую задницу. Это хоть ты понимаешь? Хорошо. А теперь вернемся к процессу Маркхем против Южной Каролины. В двух словах я расскажу тебе, как принятое решение по этому делу повлияет на твое собственное положение. Но сначала я должен напомнить тебе о том факте, который ты, несомненно, усвоил еще в школе; Конституция Соединенных Штатов запрещает жестокие и необычные наказания.

— Такие, как этот чертов электрический стул, — негодующе заметил Ллойд.

Девинс покачал головой.

— Именно об этом в законе нет четкой формулировки, — сказал он — Еще четыре года назад суды кругами ходили вокруг этого вопроса, пытаясь принять какое-то четкое решение. Включает ли «жестокое и необычное наказание» такие понятия, как электрический стул и газовая камера? Или под этим подразумевается промежуток времени между приговором и его приведением в исполнение? Апелляции, отсрочки на месяцы и годы, которые определенные заключенные — Эдгар Смит, Сирил Чессмен и Тед Банди, возможно, самые известные из них, — вынуждены были проводить в камерах смертников. Верховный Суд снова разрешил подобные наказания в начале семидесятых, но камеры смертников все равно оставались переполненными, и этот больной вопрос о жестоком и необычном наказании так и оставался неразрешенным. Ладно — в деле Маркхем против Южной Каролины преступника приговорили к электрическому стулу за изуверское изнасилование и убийство троих студенток колледжа. Преднамеренность совершенного была доказана с помощью записей в дневнике этого парня, Джона Маркхема. Суд присяжных вынес ему смертный приговор.

— Вот дерьмо, — прошептал Ллойд.

Девинс согласно кивнул и мрачно улыбнулся Ллойду.

— Дело дошло до Верховного Суда, который подтвердил, что это наказание не является суровым или необычным при определенных обстоятельствах. Суд только указал, что чем быстрее, тем лучше… с точки зрения закона. Улавливаешь смысл, Сильвестр? Ты хоть начинаешь врубаться? Знаешь ли ты, почему тебя отправили именно в Аризону, а не в Неваду или Нью-Мексико?

Ллойд покачал головой.

— Потому что Аризона является одним из четырех штатов, в которых имеется Суд по уголовным делам, заседающий только в тех случаях, когда требуется вынесение и утверждение смертного приговора.