_____

16.43

Кейбел легонько стучит в дверь. Он принес цветок в горшке и коробку со сдобой из бакалейного магазина.

— Привет, — говорит он. — У меня не было времени приготовить тебе что-нибудь посущественнее. Вот, ехал мимо магазина, захватил что под руку попалось. Джейни, мне искренне жаль.

Джейни улыбается, у нее влажнеют глаза. Она берет коробку и горшок, ставит цветок на подоконник.

— Он очень красивый. Спасибо. — Она открывает коробку. — Ура, пончики! — Порывисто бросается ему на шею. — Какой ты молодец, Кейб!

Кейбел смущенно пожимает плечами.

— Я решил, что пончики сейчас будут очень кстати. Но я все равно собираюсь сварганить вам с матушкой обед, чтобы вам хотя бы об этом не думать.

Джейни озадаченно качает головой.

— Зачем это?

— Так всегда делают, когда кто-нибудь умирает. Тащат рисовую запеканку, жареного цыпленка и все такое. Когда мой папаша откинулся в тюряге, Чарли получил гору всякий еды, а ведь папашу никто даже не любил. Я тогда в больнице лежал, так Чарли тайком приносил мне... Что-то я разболтался.

Кейбел переминается с ноги на ногу.

— Ладно, уже заткнулся.

Джейни снова сжимает его в объятиях.

— Чудно это все.

— А то.

Он гладит ее по волосам. Целует в макушку.

— Мне правда очень жаль, что Генри умер.

— Спасибо. Хотя, конечно, мы знали, что он умирает. Да и для нас он был чужим человеком, — говорит Джейни. И кривит душой.

— И все же он твой отец. Несмотря ни на что, это большое горе.

Девушка пожимает плечами.

— Ну, я не...

Она не хочет больше говорить об этом. Не хочет откровенничать. В конце концов, у нее есть другие неотложные дела.

Например, как доставить на похороны пьяную мамашу, которая никак не желает расставаться с ночной рубашкой.

_____

17.59

Чтобы не заниматься стряпней, отчего в доме стало бы еще жарче, Кейбел привозит готовый обед. Очевидно, запах жареного цыпленка и бисквитов проникает и за стену молчания, потому как Доротея безмолвно появляется из своей комнаты, воровато тащит из кухни немного еды и снова отступает в свое убежище.

Звонит директор похоронного бюро. Сначала Джейни старательно записывает, что от нее требуется, потом обсуждает с ним подробности и условия. С облегчением узнает, что у иудеев не принято тянуть с погребением: это ее вполне устраивает. Поскольку согласовывать время с другими родственниками, за отсутствием таковых, надобности нет, обряд назначается на завтра, на одиннадцать утра.

Повесив трубку, Джейни отбирает вещи для стирки, сует корзину Кейбелу и тут вспоминает, что обещала написать записку для Кэти. Находит листок бумаги, что-то пишет на нем и вручает бумажку Кейбелу вместе с колечком липкой ленты и словами:

— Можешь сгонять к дому Генри и приклеить это на дверь?

— Запросто, — отвечает он и идет к выходу.

Джейни гладит платье, а потом отчищает пыль с пары древних, изрядно поношенных туфель без каблуков.

— Это несправедливо, — бормочет она. — Слишком несправедливо.

_____

20.10

Кейбел появляется у входной двери с бельем — свежим, чистым и даже почти рассортированным. — Записка на двери, стирка окончена.

Джейни с улыбкой берет у него корзину.

— Спасибо. Ты просто чудо.

Кейбел ухмыляется.

— Вообще-то стирка не самая сильная моя сторона, но я учусь. Могу я оставить себе эти трусики?

Он ухмыляется и пятится с крыльца.

— Хм... тебе надо спросить мою маму, — смеется Джейни.

Кейб морщится.

— Тьфу на тебя. Слушай, я хочу дать тебе время на раздумья, как ты и просила. Я не буду вторгаться в твое личное пространство, если только ты сама не попросишь меня о помощи. Звони, если понадоблюсь. А завтра я мог бы отвезти вас на похороны, хочешь?

— Спасибо, — говорит Джейни. — Это было бы здорово.

И провожает его взглядом.

9 августа 2006 года. 8.46Кейбел стучит в дверь.

— Прошу прощения за беспокойство, — говорит он. — Я не хотел тебя тревожить, помню про личное пространство и все такое. Но у меня тут маленький завтрак, чтобы тебе самой не возиться.

Джейни кусает нижнюю губу и берет у него поднос.