— Все верно, милый мой. В Берингэме. Там раньше располагалась база Американских военно-воздушных сил, хотя сейчас у нас гораздо приятнее, после того как исчезли все эти уродливые здания. Постоянно говорят, что подросткам лишь бы сходить в какой-нибудь клуб, поразвлечься, если не чего-то похуже, но наши дети совсем другие. Они любят природу, любят прогуливаться по окрестностям на свежем воздухе. Софи даже плакала, когда приходило время уезжать. Джайлз, конечно, не плакал, милый мой, мальчики не плачут.

— А чем они там занимались целыми днями?

Ее это озадачило. Наверное, не могла взять в толк, чем дети могли заниматься дома, в Кингсмаркэме.

— Гуляли, милый мой. Мы возили их на побережье. Мы с Эриком считаем, они еще не достаточно взрослые, чтобы ездить самим. Ну, Эрик, конечно, так не считал, вы же знаете этих мужчин, вечно говорят, что мы носимся с детьми, как с маленькими. Но скажу вам, он любил бывать с ними. Чем бы он ни занимался, Джайлз всегда при нем. Но так было до того, как с ним случился приступ, милый мой.

— Когда они в последний раз гостили у вас, миссис Брюс?

— В августе, — очень быстро ответила она, — когда в школе были каникулы, милый мой. Во время семестра им не разрешили приезжать к нам на выходные. Знаете ли, Роджер заставлял их учиться без продыху. — В ее голосе проскользнула обида. — Уроки, уроки, уроки — и так каждый вечер. Не понимаю, почему они ему не перечили. Насколько я знаю, многие подростки не потерпели бы такого. Скажу вам, мне кажется, они просто сами бы учились так же кропотливо и без его нравоучений и вечного стояния у них за спиной. Им нравились занятия в школе. Во всяком случае, Джайлзу. Он умный мальчик, наш Джайлз, далеко пойдет.

Кое-что в словах Дорин Брюс заставило Вексфорда насторожиться. Он с любопытством спросил:

— Вы сказали, что, уезжая домой, Софи плакала?

— Так и сказала, милый мой. Плакала прямо навзрыд, как будто ее сердечко вот-вот разорвется.

— Но ведь ей было уже тринадцать, — сказал он. — А она не казалась моложе своего возраста?

— О нет, милый мой. Вовсе нет. Это совсем не так. — Дорин Брюс понизила голос и кинула осторожный взгляд на закрытые двери. А потом, видимо, вспомнила, что зятя нет о дома. — Сказать, что она не ладила с отцом, это ничего не сказать. Джайлз его только боялся, но Софи — она просто не выносила его присутствия. Какой позор, не правда ли?

А совсем недавно эта женщина утверждала, что Дейды были «полноценной семьей»…

Увидев дом Матильды Кэрриш, Вексфорд сразу понял: у Брюсов, хотя он так и не побывал у них, подросткам лучше. Наверняка Джайлз и Софи гостили у бабушки по отцу нечасто. Расположенный в престижном месте — в деревне Котсуолд, где повсюду серо-золотистые дома и коттеджи, — ее дом был сделан из того же камня, что и все остальные в Тринити-Лейси, но, скорее всего, строили его еще в XVIII веке, и потому он был суровым, с покатой шиферной крышей и плоским фронтоном. Довольно мрачный и непривлекательный на первый взгляд. Вероятно, Катрина Дейд запрещала детям оставаться у свекрови, и, кажется, она ясно дала понять, что ненавидит ее. Как много ненависти в этой семье…

— Они часто у вас гостили? — спросил Бёрден, когда их провели в прохладную комнату.

— Смотря что вы подразумеваете под словом «часто». Время от времени они ко мне приезжали. Когда я была свободна. И когда им разрешали.

Вексфорд потихоньку разглядывал помещение, в котором они находились. Мебели мало, единственным украшением комнаты служили полки с книгами, занимавшие три стены из четырех. Он заметил какое-то сложное музыкальное оборудование, компьютер, возможно, подключенный к Интернету, принтер и другие, уже неизвестные ему вещи. Вся мебель, кроме черных стульев и дивана, была из светлого дерева, хрома и черного меламина. На не занятой книгами стене висели в ряд какие-то непонятные фотографии в алюминиевых рамках. На них были запечатлены убогие районы города и промышленные отбросы, и Вексфорд тут же признал работу самой Матильды Кэрриш. Она казалась такой же суровой и сухой, как и ее творчество, — высокая худая женщина с хорошей осанкой и стройными ногами, одетая в серые брюки и черную тунику. На шее у нее была длинная, чуть не до пояса, серебряная цепочка с нанизанным на нее серым и белым хрусталем. Для своих семидесяти лет эта женщина выглядит прекрасно, подумалось ему. Никогда не назовешь ее старухой, несмотря на морщины, седые волосы и скрюченные пальцы.

— Насколько я знаю, последний раз вы их видели в октябре?

Она кивнула.

— А вместе вы хорошо уживались? — продолжил Бёрден. — Они вам доверяли? Хотя такое трудно представить, они же подростки…

Услышав вопрос, Матильда Кэрриш едва заметно улыбнулась.

— Они просто не могли быть близки со своими родителями, правда? Мой сын — самый настоящий деспот, а его жена — истеричка. — Она произнесла эти слова довольно спокойно, словно разговор шел о знакомых, жизнь которых ей приходилось наблюдать лишь изредка. — Когда у нас с внучкой была возможность, мы разговаривали. Она поверяла мне свои чувства. Но случалось это нечасто. Ее мать каждый раз вставала на дыбы.

— А Джайлз и Софи ладили между собой? Были ли они друзьями, а не только братом и сестрой?

— О, думаю, да. Софи даже немного была под влиянием Джайлза. Она все за ним повторяла. Например, слушала ту же музыку, что и он.

— Скажите, теоретически у Джоанны Трой могла быть связь с вашим сыном? Или, может, она была в него влюблена, как вы думаете?

Вексфорд впервые услышал, как она смеется.

— Да, людей никогда не разберешь, не так ли? Но не думаю, что он умеет так хорошо притворяться. Конечно, сама я не была лично знакома с мисс Трой. Может, ей и хотелось завести с моим сыном интрижку. Знаете ли, на вкус и цвет…