— Почему он везде выключил свет? — спросила Карен.

— Не знаю. Он всегда говорил, что я не экономлю электричество, но это мой дом, и по счетам плачу я. Не знаю, что он собирался делать, когда Робин с Беном вернулись бы домой. Может, он сказал бы им, что я почувствовала себя плохо и легла спать, а сам всю ночь продержал бы меня в шкафу. Он на это способен. Какая же я дура.

Нил отвез Сильвию и детей домой к Вексфорду, а сам инспектор вместе с Карен повез Чэпмена. У него было столько чемоданов, коробок и пакетов, что багажник был забит полностью. Вексфорду даже стало интересно, сколько вещей Сильвии тот прихватил с собой. Да пусть берет, лишь бы убирался.

Все молчали. Дональдсона, сидевшего за рулем, так и распирало от любопытства, он был готов жадно ловить любые намеки, но их не было. Его попросили ехать в Стоуэртон, но, насколько он знал, этот район никак не был связан с дочерью старшего инспектора или с ее родственниками. Здесь, на улице, которая шла мимо заднего фасада заброшенного завода, ему было сказано высадить пассажира перед обшарпанным многоэтажным домом. На доме висела табличка с отвалившимися буквами, которые никто и не думал возвращать на место, а подъезд освещала круглая лампа, одна из четырех. Дональдсон думал поднять чемоданы и коробки по лестнице, но Вексфорд велел не делать этого, а оставить их на тротуаре.

Чэпмен вышел из машины и стоял, окруженный вещами, своими собственными, а может, еще и теми, что принадлежали Сильвии.

— Спокойной ночи, — сказал Вексфорд, высунувшись в окно.

Они еще успели увидеть, как Чэпмен, устало сгорбившись, стал перетаскивать свой скарб с тротуара к подъезду. Вещей было так много, что ему придется не раз возвращаться за ними. Может, они видят его в последний раз. А может, и нет, подумал Вексфорд. Жизненный опыт подсказывал ему, что пары редко распадаются без шума раз и навсегда, они снова сходятся и расходятся, и весь этот невеселый процесс сопровождается скандалами, примирениями и взаимными оскорблениями. Но только не в этот раз, пожалуйста, не в этот раз, ведь страдать снова будет его дочь…

А привлекать Чэпмена к уголовной ответственности за нанесение телесных повреждений или, скажем, за сопротивление при аресте? Нет, пожалуй, этого делать не стоит. Дело касается его дочери. Следовало ли ему опередить Чэпмена и первым рассказать Фриборну, что произошло? Возможно, Чэпмен захочет отомстить, обвинив Вексфорда в нападении, но все-таки вряд ли, ведь тогда он вынужден будет признать, что его уложил мужчина, который гораздо старше. Если быть честным с самим собой, подумал Вексфорд, не стоит жалеть о содеянном: удар предназначался не одному Чэпмену, а всем тем подонкам, которые за последние десять лет были в жизни его дочерей. Тому худосочному зануде, с которым Сильвия встречалась после того, как рассталась с Нилом, и до встречи с Чэпменом, тому ужасному литературному лауреату и поэту, с которым был роман у Шейлы, и тому идиоту по имени Себастьян какой-то, с которым Шейла познакомилась давным-давно, еще в актерской школе, и который натравил на них свою собаку, а Вексфорду пришлось от нее удирать. Не хочу думать ни о ком из них, сказал он себе, я заставлю себя выбросить их из головы.

Он пожелал Карен спокойной ночи и поблагодарил за помощь. Когда она ушла, он попытался понять, что за мысль засела в его подсознании и весь вечер не дает ему покоя. Это было как-то связано с лестницей и дверью спальни, находившейся всего в паре футов от верхней ступеньки. Любой, кто выходит из этой двери, может легко упасть с лестницы, как Чэпмен, хотя, конечно, тот упал отчасти потому, что, ударив Вексфорда, потерял равновесие. Он попытался сосредоточиться. Снова прокрутил случившееся в голове.

Лестница и дверь в спальню в доме Сильвии расположены так же, как и в «Антриме». Это и неудобно, и непродуманно, но вполне безопасно, если быть осторожным. Предположим, кто-то подходит к этой двери… Нет, не «кто-то», а Джоанна Трой. Ведь он сидит в этой самой комнате, делает нескончаемую и утомительную домашнюю работу, которую должен закончить по требованию отца, вечно призывающего выполнять все школьные обязанности. И вот Джоанна подходит к двери, стучит — возможно, для того, чтобы попросить его выключить свет и лечь спать. Наверное, Роджер и Катрина просили ее следить за тем, чтобы дети не засиживались допоздна. Возможно, она уже подходила к двери дважды или даже трижды, и на этот раз он, выведенный из себя, распахивает дверь настежь и отталкивает ее.

Нет, невозможно. Пятнадцатилетний мальчик не может сделать такого, если, конечно, у него нет наклонностей уголовника и психопата.

В расследовании каждого дела, особенно запутанного, наступает момент, когда следователь оказывается в тупике, когда кажется, что пути вперед нет, а ни одной непройденной тропинки не осталось. Именно так сейчас ощущал себя Вексфорд, расследовавший дело об исчезновении детей Дейдов. Когда он вышел на Истинных Евангелистов, то подумал, что появилась серьезная зацепка, но допросы, проведенные коллегами, ничего не дали, кроме того, что Джайлз Дейд был одним из истинных евангелистов и что все они знали леса Пэссингэм-Холла. У каждого из старейшин было алиби, подтвержденное женами, а в некоторых случаях и детьми. Раньше Вексфорда интересовало прошлое Джоанны Трой, но лишь в связи с подозрением, что убила она,а не ее. Теперь, когда она мертва, вероятнее всего, убита, анализировать ее личные проступки не имело смысла. Кого волнует, что ее обвинили в краже денег у ученика? Что ее брак распался? Что она напала на мальчика, который несколько лет спустя умер, сорвавшись с обрыва? Она была мертва, и машину с ее телом столкнули на дно заболоченной каменоломни. А что касается всех подростков, тесно или отдаленно связанных с ней, — Джайлза и Софи, Скотта и Кэрри Холлоуэй, дочки Ховава Уинтера, — то они бы все равнофигурировали в ее прошлом. Ведь она была учительницей.

Дети Дейдов, скорее всего, тоже погибли. Вексфорд знал, тело найти легко, если оно захоронено на заднем дворе или по соседству, но насколько же сложнее становятся поиски, когда убийца прячет труп в каком-то отдаленном районе, возможно, за сотни миль отсюда, может быть, там, где он никогда и не был. Вексфорд знал, что надо обдумывать ситуацию со всех сторон, смотреть на нее со всех точек зрения, даже если делал это уже не раз. Но с каких сторон? С каких точек? С чего начать?

Что ж, он может расспросить Линн Фэнкорт о школьных друзьях детей Дейдов, хотя большинство из них выбыло из дела. Это в Академии в Сьюинбери носили коричневую форму с золотым галуном, и Дора сказала, что в такой форме она видела дочку Уинтера, когда та разносила газеты.