Шрифт:
Стеллажи с комплектами пододеяльников и простыней, диванные подушки. Тяжелые занавеси, прикрывающие заднюю стену, большой выбор штор и гардин, вывешенных от пола до потолка на кронштейнах и посреди всего зала…
Двуспальная кровать, убранная покрывалом и пестрыми подушками.
Тело лежало поперек кровати. Голые ноги – одна все еще в туфле, вторая босая, свесившиеся до пола руки и растрепанные светлые волосы.
У самой кровати на полу скомканное летнее пальто.
Катя сразу его узнала – шелк весь в цветах и драконах.
В цветах и драконах…
– Ну, что, знакома она тебе? – спросил Гущин. – Я-то ее не видел живой. Только слышал – скольких эта баба облапошила.
Как много на кровати лишних подушек…
В этот момент один из экспертов (они занимались своей работой) осторожно повернул лежавшее ничком тело.
Ее лицо…
Катя невольно отвернулась.
Багровое, с густо, жутко размалеванным от уха до уха алой помадой ртом, сведенным судорогой.
Ксению Зайцеву, обвиняемую по делу о мошенничестве, которую она, Катя, и видела-то вчера практически мельком в кабинете следователя, было очень трудно узнать. Но Катя узнала ее сразу.
– Ее задушили, – сказал эксперт. – Смерть наступила более двенадцати часов назад.
Гущин наклонился над трупом.
– Нет, это не руками, – сказал он.
– Да, судя по всему, использован какой-то предмет – возможно, шнур от портьер – тут их вон сколько, на выбор, возможно, галстук или еще что-то.
– Не нашли?
– Пока нет.
– Как считаете, здесь все и произошло, прямо на этой кровати? – Гущин дотошно осматривал покрывало.
– Нет, точно не здесь. Нижнее белье, трусы испачканы… ну это обычно при удушении. А на покрывале и постельных принадлежностях следов экскрементов нет. Все изымем для экспертизы, потом скажем точнее.
Гущин обошел кровать.
– Задушили, притащили, уложили. М-да… а губная помада ее?
Другой эксперт в резиновых перчатках открыл сумку. И ее тоже Катя узнала – фирменная, очень дорогая.
– Водительское удостоверение на имя Ксении Зайцевой, ключи…
– Машина ее где? Обнаружили?
– Пробили по банку данных, у нее нет машины, продала месяц назад.
– Продала, значит, умно, – Гущин хмыкнул. – На ней же ущерб колоссальный висит… висел…Так что с помадой?
– В косметичке помады нет.
– Ищите здесь.
– Почему у нее с лицом это сделано? – спросила Катя. – Такая мерзость… словно клоун жуткий… Убил и еще издевался над ней?
Гущин пристально смотрел на постель.
– Вот он, тюбик, закатился, – эксперт поднялся.
В руках, обтянутых резиновыми перчатками, он осторожно держал тюбик помады – алая, она вся почти была израсходована, стесана.
– Отпечатки есть! Сейчас снимем.
– Где тут зеркало в отделе? – внезапно спросил Гущин.
– В этом отделе никаких зеркал.
– Должно быть обязательно в соседнем, в отделе одежды, – сказала Катя. – В примерочной.
Гущин двинулся туда. Что-то с ним было не так – со «стариком» Гущиным, и Катя видела это – здесь, на месте убийства. Он выезжал на десятки дел за свою долгую службу в розыске, но что-то произошло с ним сейчас, прямо сейчас…
– Федор Матвеевич!
– Ищи примерочные.
– Вот одна, – Катя отодвинула темную шторку.
– Зеркало?
– Ну да, самое обычное зеркало. А что? Что мы ищем?
– Посмотри в другой, той, что рядом.
Катя шагнула, отодвинула еще одну шторку и…
– Ну вот. Вот мы и приплыли, – сказал Гущин за ее спиной.
На зеркале примерочной алой помадой размашисто и коряво… буквы на стекле словно кровоточили.
Я здесь. Я вернулся.
Глава 13
ЧТО ЗНАЧИТ «ПРИПЛЫЛИ»?
Поверхность зеркала в примерочной обработал эксперт, обычная процедура. Тело осматривали очень долго и тщательно, судмедэксперт вместе со следователем прокуратуры поворачивал его несколько раз, искали малейшие улики, брали на экспертизу все, что можно изъять.
Катя наблюдала за всем этим процессом – а вдруг еще что-то обнаружится? Тайком она включила в сумке свой маленький «воровской» диктофон, запишется все, а то потом не вспомнится в суете.
Вот только жаль, что та фраза Гущина в примерочной осталась вне записи. Тон у него какой-то… стоило, стоило после на досуге у себя в Пресс-центре поточнее вслушаться в его интонацию.
Есть такие дела, где вся соль именно в интонации…
Но что значит это гущинское «приплыли»? Он профессионал до мозга костей, тридцать лет в розыске. Но все равно так не бывает. Приехав сюда в универмаг, он… вот тут на втором этаже он словно уже точно знал или догадался, что надо искать.