Шрифт:
– Общественным транспортом? На метро?
– На своей машине. Я обычно оставляю ее возле троллейбусной остановки, вчера она что-то барахлила днем, но вечером нормально завелась.
– Вы один уехали?
– Один.
– А продавщица Вероника Петрова?
Катя на своем посту мысленно поаплодировала дотошному оперу: браво, меткий вопрос!
– Повторяю, я уехал один.
«Врет, – подумала Катя, – или же намеренно дает нам вот здесь, именно здесь понять, что врет… рыцарь торгового прилавка…»
– Понятно, и сегодня утром вы…
– Да я же уже сказал. Вошли утром, Гюльнар сразу к себе нырнула – в подвале рядом с химчисткой у нее шкафчик, техническая каморка. Щетки, швабры, ведра… Потом наверх поднялась убирать зал. Я был тут, внизу, когда услышал, как она там вопит, словно ее режут. Бросился к лестнице, подумал, что это блажь или пьяная она. Днем при свете все-таки ничего такого…
– Днем? При свете? О чем это вы?
Катя ждала, что ответит этот парень, этот менеджер-симпатяга.
– Ерунда… то есть не ерунда, а… я просто не знал, что подумать, – Хохлов как-то сразу заплутал в словах. – Бросился туда на второй, а там Гюльнар… и это на кровати… эта баба, убитая.
– Покупательница, – сказал опер. – Вчера, кстати, вы не видели ее тут в торговых залах?
– Нет. Я приехал после обеда и почти весь вечер работал с техникой в подсобном помещении. И на пульте тоже.
– Кстати, про ваш пульт. Пройдемте, покажете все. И по поводу камер видеонаблюдения. Мы изымем все пленки за…
– У нас нет никаких камер.
– То есть?
– Шеин, босс, когда приобрел универмаг и все права… он почти сразу же через две недели приказал демонтировать всю систему наблюдения внутри и снаружи. Сказал, что она устарела, что требует много денег. Между прочим, из-за этого и управляющего он уволил. Тот настаивал, что на одной долбаной охране нельзя, что это против правил и несовременно. И Шеин его выкинул – за строптивость.
Глава 14
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР ТРИ
Катя решила, что полковник Гущин вместе с Елистратовым где-то наверху, осматривают этажи, и хотела было подняться к ним. Как вдруг увидела на ступеньках, ведущих в подвальный этаж, ту самую уборщицу, показания которой ей так и не удалось выслушать.
Та спускалась, и Катя, не раздумывая, устремилась за ней.
Это ведь она первая обнаружила тело.
– Гюльнар… (Так, кажется, ее звал опер из МУРа.) Гюльнар, подождите.
Ступеньки, ступеньки… Низкий потолок. Справа дверь – надпись «Химчистка-прачечная, приемный пункт… часы работы…» Стеклянная перегородка, дальше – закрытый киоск с выставленными на витрине пыльными рамками для фотографий и образцами багета.
Еще дальше – коридор и двери, двери с замками – складские помещения. Что-то звякнуло. Катя обернулась – рядом с киоском еще одна дверь в маленький закуток. Уборщица в сером комбинезоне стояла на пороге. За ней – полки с порошком, ведрами, швабра в углу.
– Гюльнар… Я капитан милиции Петровская Екатерина, – Катя подошла.
Маленькая, хрупкая уборщица доходила ей едва до плеча. Смуглая кожа, широкие скулы, тяжелые темные волосы.
– Я все уже рассказала. Мне надо уходить, мне надо домой, а никого не выпускают.
– Пока идет осмотр, никого и не выпустят, – ответила Катя. – Я у вас кое-что хотела спросить не для протокола, но сначала коротко повторите мне, как это было… все с самого начала. Вы давно работаете в универмаге?
– Два месяца. Я не хотела, мой жених меня заставил. Сказал – надо, иди, деньги нужны.
– Ваш жених тоже работает здесь?
– Он техник… дворник. А вообще-то он инженер-механик, учился в электротехническом институте… мы из Душанбе.
– Вы по-русски отлично говорите, Гюльнар, без малейшего акцента.
– Я учительница русского по профессии, – маленькая уборщица выпрямилась. – Жили в своем доме… а тут вот в подвале ютимся. Хорошо еще помещение отдельное, в соседнем – пятеро с маленькими детьми.
– Как вы ее обнаружили? – спросила Катя.
– Поднялась и увидела.
– Вы сразу поднялись на второй этаж из раздевалки?
– Протерла прилавки и витрины на первом. И пошла туда. Там витрин немного. В отделе белья их совсем нет.
– И увидели…
– Я сначала не поняла, что там на постели… а когда подошла… Я закричала, испугалась очень.