Шрифт:
Эта мазня помадой на зеркале…
По лестнице подняли носилки с черным пластиковым мешком. Тело обвиняемой по делу о мошенничестве с квартирами Ксении Зайцевой погрузили, закрыли «молнию» траурного мешка-савана и повезли к грузовому лифту – в противоположный конец этажа.
Вот и все.
Все?
И опять Катя увидела майора Бурлакова из вневедомственной охраны. Он явно старался делать вид, что все идет обычным своим путем, как и на всех остальных местах происшествий.
– Здание обыскали?
Полковник Елистратов внизу на первом этаже выслушивал доклад старшего оперативной группы.
– Да, служебный вход, раздевалка для персонала, подвал – сейчас это дополнительный этаж скорее, а не подвал. Вот там вход за отделом часов: приемный пункт химчистки, ларек по продаже батареек и товаров для фотографирования, остальное – складские помещения. Там все заперто, как и положено по инструкции и договору. Служебный вход был открыт, но, по словам уборщицы, это она открывала вместе с их сотрудником Алексеем Хохловым. Он приходит раньше, и это именно он каждый раз звонит на пульт и снимает здание с охраны перед открытием универмага.
– Что еще?
– Есть еще один подвал – это уже внизу под химчисткой, подвальный этаж. Наши сейчас там работают, осматривают.
– Хорошо. Как-то ведь он покинул здание. Ищите все возможные пути отхода.
Щелк! Катя глянула в сумку. Вот черт, место в памяти диктофона закончилось. Тут все в самом разгаре, а у нее такой прокол… Прилюдно кассету не поменяешь, Елистратов тут сейчас царь и бог, хорошо еще ее здесь терпят пока, благо она увязалась за полковником Гущиным, которого Елистратов сам же и вызвал.
Зачем его вызвали сюда? Только лишь потому, что Ксения Зайцева – фигурант по делу, находящемуся в производстве в областном Главке? С формальной точки зрения все этим и объясняется, а если не с формальной…
В отделе часов, облокотившись о стойку, следователь прокуратуры допрашивал на протокол молодую смуглую женщину азиатской внешности, одетую в серый комбинезон. Из кармана комбинезона у нее торчали резиновые перчатки. По виду – явно уборщица.
– Это ведь вы первая обнаружили тело, Гюльнар?
Катя подошла ближе – тут пропустить ничего нельзя, важный свидетель. Но следователь прокуратуры – молодой – так строго глянул на нее, мол, чего тебе здесь надо? Тут допрос. А ты кто вообще такая?
И Катя вынуждена была ретироваться. И сразу же нашла, к кому пристроиться в качестве соглядатая: в парфюмерном отделе сыщики МУРа допрашивали еще одного свидетеля – очень красивую девушку с короткой стрижкой в джинсах и белой футболке.
– Да я только что на работу пришла… что случилось? Столько милиции, и у служебного входа милиция, и в нашей раздевалке… Мне даже переодеться не позволили. Алеша, что тут такое?
Блондин крепкого сложения, широкоплечий. Он появился и как тень, как страж встал за спиной девушки.
– Человека здесь убили, Вероника… Ничего не бойся, просто отвечай на их вопросы спокойно.
Голос у него глуховатый, тревожный.
– Хохлов, – к блондину обратился один из оперативников, – мы и с вами еще не закончили. Подождите вон там. Ваше присутствие тут необязательно.
– Понял, я просто хотел вам помочь. Вероника, все в порядке.
И его отшили тоже. Катя смотрела на этого самого Хохлова почти с сочувствием. Это про него полковник Елистратов упоминал: сотрудник универмага, который приходит раньше всех, вместе с уборщицей, и снимает здание с пульта.
– Кто он вам? – без обиняков спросил опер из МУРа красивую Веронику, когда Хохлов их покинул.
– Мы вместе здесь работаем.
– Ухажер ваш?
– Жених, – девушка, кажется, обиделась.
– Тогда понятно. Извините. Вы продавщица этого отдела, парфюмерного?
– Да.
– Ваша фамилия?
– Петрова.
– Вероника Петрова… Давно работаете в универмаге?
– Полгода.
– И как работа – устраивает?
– Ничего, сейчас выбирать особенно не приходится, тут платят.
– У вас полный рабочий день?
– Полный с девяти, мы обычно приходим к половине девятого, до половины девятого вечера. Универмаг закрывается для покупателей в восемь, но мы еще остаемся на полчаса, на час, это из-за выручки.
– Понятно. И так каждый день?
– Нет, обычно трое суток, потом выходной. Но сейчас моя напарница в отпуске, лето же… В Турцию уехала. Я ее подменяю, а когда у меня будет отпуск, она подменит меня.
– Вчера вы пришли на работу как обычно?
– Да, к половине девятого.