Софи осторожно пролезла в люк, нащупала ногами лестницу и стала осторожно спускаться вниз. Ей казалось, что там будет грязно и жутко, но на самом деле внутри только пахло плесенью. Она начала считать ступеньки, но потеряла счет где-то на семьдесят второй. По тому, как быстро уменьшался клочок неба над головой, можно было заметить, что они спускаются глубоко под землю. Софи не испугалась. По крайней мере, за себя. Туннели и узкие колодцы ее не пугали, но брат боялся замкнутых пространств. Что же он сейчас чувствует? В животе у нее что-то затрепетало. Вот-вот стошнит. У нее пересохло во рту, и она поняла — инстинктивно, безошибочно, — что именно так чувствует себя ее брат. Она знала, что Джош напуган до смерти.

— Кости, — ошеломленно проговорил Джош, окидывая взглядом туннель.

Стена перед ним была выложена сотнями пожелтевших гладких черепов. Ди прошелся по коридору, его светящийся шар отбрасывал мелькающие тени, и пустые глазницы черепов как будто шевелились, следуя за ним.

Джош вырос среди костей, они его не пугали. В кабинете отца всегда валялись какие-то кости. В детстве они с Софи играли в музейное хранилище, заставленное останками, но обычно это были кости животных и динозавров. Джош даже помог собрать копчик хищника, который потом стал экспонатом Американского музея естественной истории. Но эти кости… они были… они были…

— Это человеческие кости? — прошептал он.

— Да, — тихо проговорил Макиавелли с легким итальянским акцентом. — Здесь скелеты шести миллионов тел. Или больше. На месте катакомб изначально были залежи известняка. — Он ткнул большим пальцем вверх. — Из того же известняка был раньше построен город. Париж стоит на лабиринте туннелей.

— Как они попали сюда? — У Джоша дрогнул голос. Он закашлялся, обхватил себя руками и попытался принять безразличный вид, как будто не был до смерти напуган. — Это очень старые кости. Сколько они здесь лежат?

— Всего лишь двести лет, — удивил его Макиавелли. — К концу восемнадцатого века кладбища Парижа оказались переполнены. Я тогда находился в городе, — пояснил он и поморщился от отвращения. — Никогда не видел ничего подобного. В городе набралось столько мертвецов, что кладбища стали похожи на кучи вскопанной земли, из которой торчали кости. Париж, может быть, и самый красивый город в мире, но он и самый грязный город. Хуже Лондона, а это о чем-то да говорит!

Он засмеялся, и эхо рикошетом отскочило от костяных стен, исказившись до какого-то жуткого звука.

— Вонь стояла неописуемая, крысы выросли размером с собак. Бушевала эпидемия, вспышки чумы стали обычным делом. Наконец встал вопрос, что нужно как-то бороться с эпидемией. И было решено опустошить кладбища и перенести кости в пустые карьеры.

Стараясь не думать о том, что вокруг кости людей, скорее всего умерших от какой-нибудь ужасной болезни, Джош сосредоточился на стенах.

— Кто же их так выложил? — спросил он, указав на аккуратный узор в виде солнечных лучей, выложенный из костей разной длины.

Макиавелли пожал плечами.

— Неизвестно. Наверное, кто-то хотел почтить память мертвых. Или просто навести порядок в этом хаосе. Люди всегда пытаются найти смысл в непонятном.

Джош посмотрел на него.

— Вы называете их… нас людьми. — Он повернулся в сторону Ди, но колдун отошел в конец коридора и не слышал его. — Ди называет нас людишками.

— Не путай меня и Ди, — с хладнокровной улыбкой ответил Макиавелли.

Джош совсем растерялся. Кто здесь могущественнее, Ди или Макиавелли? Сначала он думал, что колдун, но теперь начал подозревать, что за все отвечает итальянец.

— Ската сказала, что вы опаснее и коварнее Ди, — вслух подумал он.

Улыбка Макиавелли превратилась в восхищенную ухмылку.

— Она никогда не говорила обо мне ничего приятнее.

— Это правда? Вы опаснее Ди?

Макиавелли задумался, потом улыбнулся, и в туннеле чуть заметно пахн у ло змеей.

— Абсолютно верно.

— Поторопитесь! Нам сюда — раздался голос доктора Ди, почти заглушённый узкими стенами и низким потолком.

Ди свернул и направился по выложенному костями туннелю, унося свет с собой. Джошу очень хотелось побежать следом, лишь бы не оставаться одному в кромешной темноте, но тут Макиавелли щелкнул пальцами, и в его ладони появился изящный, похожий на свечку огонек.

— Не все туннели такие, — продолжил Макиавелли, показав на аккуратно сложенные кости, образующие ровные узоры и формы. — В некоторых кости просто свалены грудами.

Они свернули за угол. Там их уже ждал Ди, нетерпеливо притопывая. Он развернулся и зашагал дальше, не говоря ни слова.