— Ты будешь слышать ясно…

Из ушей мальчика пошел дым.

— Ты будешь чувствовать истинный вкус…

Джош открыл рот и закашлял. Изо рта повалил желтоватый дым, на языке заплясали янтарные искры.

— Ты будешь осязать отчетливо…

Мальчик поднес руки к лицу. Они светились так ярко, что казались прозрачными. Между пальцами прыгали искры, и обкусанные ногти стали похожи на полированные зеркала.

— Ты будешь обладать тончайшим нюхом…

Голова Джоша была почти полностью окутана золотым дымом, сочившимся из ноздрей, как будто он дышал огнем. Аура стала плотнее, словно затвердевая вокруг плеч и груди. Она блестела и отражала свет.

Бог вновь коснулся мечом плеч мальчика.

— Воистину у тебя одна из сильнейших аур, которые я когда-либо встречал, — тихо произнес Марс. — Я могу дать тебе кое-что еще. Этот дар я отдам безвозмездно. Когда-нибудь он тебе пригодится.

Он опустил левую руку на голову Джоша. В тот же миг аура мальчика разлила по пещере яркий свет. Струи и шары желтого огня отрывались от тела и разлетались вокруг. Фобос и Деймос, охваченные светом и жаром, с воплями спрятались за постамент, успев обжечься и подпалить свои белые волосы. От обжигающего света Ди упал на колени и закрыл глаза руками в перчатках. Он перекатился на бок и зарылся лицом в руки, потому что огненные шары продолжали отскакивать от пола и потолка и разбиваться о стены, прожигая гладкие кости.

Только Макиавелли избежал взрывной силы. Он отвернулся и в последний момент выскочил из пещеры. Свернувшись клубком, итальянец спрятался в самом темном углу за дверью, чтобы его не задели потоки желтого света, рикошетом отскакивавшие от стен коридора. Он часто заморгал, пытаясь прогнать пятна перед глазами. Макиавелли и раньше видел ритуал Пробуждения, но никогда он не был таким впечатляющим. Что делает Марс с мальчиком? Какой дар он ему передает?

Неожиданно сквозь пелену, застилающую глаза, Макиавелли увидел смутный серебристый силуэт, который возник в конце коридора.

И катакомбы наполнились запахом ванили.

Устроившись на верхушке водонапорной башни Алькатраса в окружении огромных диких ворон, Морриган тихонько пела про себя. Эту песню впервые слышали самые примитивные первобытные люди, она покоилась глубоко в ДНК человечества. Песня была размеренная и тихая, жалобная и красивая… но совершенно жуткая. Песнь Морриган, предназначенная для того, чтобы устрашать и наводить ужас. На всех полях битвы во все времена она была последним звуком, который перед смертью слышал человек.

Морриган натянула на плечи черный плащ из перьев и окинула взглядом затянутую туманом бухту, за которой виднелись огни города. Она чувствовала жар людей, видела сияние почти миллиона аур в Сан-Франциско. Каждая аура окутывала человека, излучая страхи и тревоги, насыщенные, сочные эмоции. Она прижала ладони друг к другу и поднесла кончики пальцев к тонким черным губам. Ее предки питались людьми, пили их воспоминания, смаковали эмоции, как хорошие вина. Скоро, очень скоро она вернется к старым традициям. Но сначала насладится пиршеством.

Она получила звонок от Ди. Наконец-то он и его хозяин старейшина пришли к общему выводу о том, что слишком опасно сохранять Николя и Перенель жизнь. Ди дал ей разрешение убить колдунью.

У Морриган есть гнездо высоко в горах Сан-Бернардино. Она отнесет туда Перенель и за несколько дней высосет из нее все до последнего чувства и воспоминания. Колдунья прожила почти семьсот лет. Путешествовала по миру и бывала в царствах теней, видела разные чудеса и переживала чудовищные вещи. У женщин необыкновенная память. Она помнит все — все эмоции, все мысли и страхи. Морриган вкусит их. А когда закончит, от легендарной Перенель Фламель останется только безмозглая кукла. Богиня ворон запрокинула голову и широко разинула рот. Ее передние зубы казались особенно белыми по сравнению с темными губами и тонким черным языком. Скоро, очень скоро…

Морриган знала, что колдунья прячется в туннелях под водонапорной башней. Второй вход был только через туннель, доступный лишь во время отлива. И хотя прилива не будет еще несколько часов, скалы вокруг устья пещеры облеплены воронами, клюв которых может пробить камень.

Но тут Морриган раздула ноздри.

Сквозь солоноватый запах моря, металлический запах ржавого металла и гниющего камня, сквозь вонь от тысяч и тысяч птиц она вдруг почувствовала что-то еще… Оно не принадлежало ни этому месту, ни этому времени. Нечто древнее и горькое.

Ветер изменил направление, а вместе с ним переместился туман. Капельки солоноватой жидкости вдруг заблестели на серебряных нитях, повисших в воздухе перед Морриган. Она моргнула иссиня-черными глазами. В воздухе возникла еще одна нить, потом еще и еще. Нити переплетались, образуя круги. Совсем как паутина.

Это и была паутина.

Морриган поднялась на ноги, когда из шахты появился чудовищно громадный паук и приземлился на стену водонапорной башни. Его огромные, покрытые шипами лапы впились в металл. Паук засеменил к богине ворон.